Чтение онлайн

— Значит и я не достоин уважения.

— Карл, не смеши меня! Ты ведь не такой, не притворяйся. Что на тебя нашло сегодня?

— А какой я?

— Ты взрослый, умный, современный мужчина, без комплексов и предрассудков. Ты всегда таким был, с того самого момента, что мы с тобой познакомились. В последнее время с тобой начали происходить срывы, но это исключительно от твоей эксцентричности, а не потому что ты гомофоб или не достаточно толерантен.

— Ну-ну.

— Что?

— Нет, ничего. Ты абсолютно права.

Все это действительно было, но было так давно, что вот так сразу и не вспомнишь. Времена разгульной юности в студенческом кампусе. Именно там он, студент четвертого курса юрфака и познакомился со своей будущей женой, тогда еще первокурсницей. Влюбился в нее с первого взгляда, как это бывает только в сентиментальных романах. Думал, что это обыкновенная страсть и влечение, которые в ту пору у него вспыхивали частенько. Но время шло, страсть не уходила и оказалось, что это вовсе и не влечение, а серьезное, взрослое чувство.

Тогда, двенадцать лет назад, хотелось свободы, все больше и дальше раздвигать рамки. Развлечения, эксперименты, гулянки, наркотики, сексуальные партнеры новые на каждую ночь. Тогда желание отринуть всевозможные правила, устои, раздвинуть границы сознания буйствовало в каждой клеточке организма. И естественно, естественно никаких предрассудков в постели или около нее — тотальная свобода. Тогда это был вызов устоям общества и государства, вполне естественный в таком возрасте.

Время прошло. Многое изменилось. Теперь об этом кричали не только безмозглые, обдолбанные студенты, но и видные общественные деятели. Любое отклонение от того, что раньше считалось нормой, приветствовалось. Это было одно из тех новшеств, которое приняло с радостью абсолютное большинство. Свобода самовыражения в любой доступной форме, прочь пуританские устои. Жить нужно в собственное удовольствие и только для удовольствия — все остальное изменчиво.

Сначала любые отклонения от нормы считались извращением. Потом стали модными, затем приемлемыми, в конце концов, окончательно превратившись в норму.

Только вот Карла в последнее время эти изменения не радовали. Что-то в нем самом изменилось. Те вещи, которые раньше находили его поддержку и одобрение, теперь казались просто омерзительными. Ему стали нравиться рамки и ограничения. Он даже в тайне мечтал, чтобы их стало как можно больше. Чтобы жизнь упорядочили, чтобы запретили продавать наркотики в аптеках, трахаться в скверах и парках, подглядывать в чужие окна. Чтобы черное можно было назвать черным, желтое желтым, а белое белым.

Основная проблема заключалась в том, что Эльза осталась прежней. Происходящие изменения ее вполне устраивали, а по большей части так и вовсе нравились. Политкорректность, тотальная половая свобода — она агитировала за них, так как была полностью уверена в оздоровительном эффекте, которое они оказывают на общество.

— Так что скажешь?

— Про твое лесбиянство?

— Да.

— Я против.

— Почему? Все же пытаешься притеснить мой сексуальный выбор? — улыбнулась жена, пытаясь разрядить обстановку, только вот Карлу было не до смеха.

— Не хочу снова разводиться с тобой. Надоело.

— Но ведь уже пора, два года прошло! — всплеснула руками Эльза. — Что о нас люди подумают?

— Если честно, то мне… все равно, что они подумают.

— Напрасно. Такая верность характеризует нас с тобой не с лучшей стороны. Да и вообще, одно то, что мы с тобой постоянно вновь женимся, вызывает кривые взгляды.

Карл вновь ощутил глухое раздражение.

— Можно. Просто. Больше. Не разводиться!

— Так нельзя. Это вызов обществу.

— Когда-то тебе нравилось бунтовать, — сказал Карл и смягчил тон. — Котенок, каждый твой брак заканчивается одинаково — ты возвращаешься ко мне. Ты ведь других мужчин себе находила, не потому что тебе хотелось, а потому что так модно — нельзя все время жить с одним мужем. Ты и про лесбиянство задумалась опять же из тех же соображений, ведь так немодно не иметь однополых связей. Это не политкорректно. Наносит какой-то ущерб правам геев. Мы с тобой любим друг друга и нам суждено быть вместе всегда, пойми и смирись, наконец, с этим.

— Либо я становлюсь лесбиянкой, либо меняю пол. Выбирай.

Карл расхохотался. Отсмеявшись сказал:

— Лесбиянство, однозначно лесбиянство. Мужика я в свою постель не пущу, когда ты ко мне вернешься.

— Вот и зря!

— Старый я для таких игр. Боюсь, не выдержу.

— Ты все шутишь!

— Не, я на полном серьезе. Моя жопа для секса не предназначена, а на мужиков не встает. Поэтому ничего не выйдет.

— Карл, но так ведь надо. Ну, разочек.

— Нет.

— Ты не исправим. Хотя бы женщину себе найди. А то ведь в прошлый развод у тебя за год раздельной жизни никого не было.

— Была.

— Да, была я. А это не считается! Все равно, что ты верность мне хранишь.

— Ну что ты. Как вообще могла подумать о таком кошмаре? — Карл старательно пытался задавить малейшую ироничность в голосе и говорить вообще без эмоций. — Я снял шлюху в баре.

— Человека, оказывающего сексуальные услуги за деньги, — поправила Эльза.

— Нет, шлюху, — настоял Карл. — У меня на нее не встал.

— Ладно, врать-то. У тебя никогда с эрекцией проблем не было. До сих пор стоит, как у мальчишки.

— Это с тобой, а на нее не встал, как бы она не старалась.

— Значит, ты не старался или слишком пьян был.

— Об этом история умалчивает. — усмехнулся Карл. — В любом случае, чего ты опять завелась? Если это и бросило какую-то тень, то лишь на меня. Ты же себе дополнительное очко на счет записала — законному мужу изменила.

— Вот только, с кем изменила? С бывшим! А это вообще, по всем законам, не считается. Я даже подругам имя любовника сказать боялась, чтобы не засмеяли.

— М-да, обидно.

— И не говори. А тень, которая ложится на тебя, потом ложится и на меня, а это не дело. Дождешься, что я уйду и больше уже не вернусь.

— Ты меня любишь.

— И что? Буду любить кого-нибудь другого.

— Ню-ню.

Эльза поднялась с кровати.

— Нам пора собираться, а то в суд опоздаем. На тебя снова иск подали. Помнишь?

— Конечно.

— Заодно можем заявление о разводе подать.

— Как скажешь, — покорно согласился Карл и вылез из-под одеяла. Принялся стягивать с себя пижаму. — Ты уже выбрала себе подругу?