Чтение онлайн

— Что ты делаешь? — выплёвываю я.

— Темно.

— Вот это наблюдательность. Ты меня поразил. А я-то думала, что сейчас солнечный полдень.

Дом смотрит на меня с непроницаемым лицом.

— Тебе лучше зайти внутрь.

— Дом, внутрь — это буквально десять шагов отсюда. — Я хватаю рюкзак, теперь уже лёгкий без Джоша, и пакет с сувенирами для Джереми и Тулы, затем вылезаю из машины и с силой хлопаю дверью. — С какой именно частью этого невероятно сложного пути, по-твоему, я не справлюсь?

Дом не отвечает. Просто отталкивается от машины и направляется к дому.

Это ему стоит беспокоиться за свою жизнь. Ему повезёт, если я не задушу его посреди ночи.

Когда мы оказываемся внутри, он больше не пытается диктовать мне, что делать. Может, инстинкт самосохранения у него всё-таки есть.

Если бы я хоть немного чувствовала усталость, то заперлась бы в спальне и попыталась уснуть. Но кажется, что сияние личинок зарядило меня энергией, и теперь я словно подключена к току. Если я запрусь в комнате, то буду только ходить туда-сюда и снова зациклюсь на коде от сейфа. Мне нужно что-то, что вернёт ощущение комфорта.

К счастью, уютная хижина — идеальное место для этого.

Я захожу в спальню, закрываю дверь, чтобы переодеться. Скидываю походную одежду, натягиваю любимые фланелевые штаны и огромную толстовку, которую Джош прислал мне из Флориды несколько лет назад. На ней изображены крокодил и аллигатор, дающие друг другу пять, и он считал это до смешного забавным.

Толстовка настолько мешковатая, а материал такой плотный, а мои груди такие маленькие, что я не вижу смысла надевать под неё лифчик.

Рывком открываю сумку, нахожу в ней наушники с шумоподавлением. Натягиваю их перед тем, как выйти из комнаты.

Так проще игнорировать Дома.

С последней загруженной аудиокнигой, где принцесса из фэнтезийного королевства устраивает кровавую месть своим врагам и при этом пытается не влюбиться в безжалостного вампирского лорда из соседнего государства, я начинаю бесцельно бродить по общей зоне, прислушиваясь к своим ощущениям.

Я знаю, что в этой хижине обязательно найдётся то, что мне сейчас нужно.

Я нахожу его в шкафчике под телевизором.

Пазл.

Большинство съемных домов обычно имеют такой. И мне нравится их находить.

Несмотря на мою в целом затворническую жизнь, за эти годы я все-таки совершила несколько поездок. Джош обычно мог уговорить меня встретиться с ним где-нибудь, чаще всего заманивая описаниями интересного кафе или какой-нибудь странной достопримечательности. Но мой брат знал, что я выдерживаю лишь ограниченное количество активного веселья, поэтому в какой-то момент он отправлялся исследовать окрестности в одиночку, а я оставалась, чтобы перевести дух, восстановить силы интроверта и заняться очередной головоломкой в съемном доме.

Эта выглядит многообещающе. Коллаж из классических постеров национальных парков. Я мельком смотрю на картинку на коробке, затем переворачиваю ее, не собираясь больше подсматривать. Если хочу получить изображение, придется собрать пазл.

Большой кофейный столик из потертого дерева — идеальная поверхность для работы. С первого взгляда понятно, что его размеры подходят. Взяв с дивана одну из подушек, я устраиваюсь на полу, скрестив ноги, и перебираю кусочки мягкого картона, отыскивая края и раскладывая их один за другим.

Все это время я игнорирую мужчину, который делит со мной это пространство. Если повезет, он скоро отправится спать, и я смогу спокойно собирать пазл.

Но, видимо, удача мне сегодня не светит, потому что Дом задерживается.

Нет, «задержался» — не то слово. Если бы он просто задержался, я, возможно, смогла бы его не замечать.

Но Дом, которому всегда нужно какое-то дело, маячит в поле зрения, бесцельно кружит по комнате. Пока я стараюсь сосредоточиться на аудиокниге и ярких кусочках пазла, он то и дело останавливается, берет в руки предметы, вертит их, а потом кладет обратно.

Воздух вокруг него буквально пропитан целеустремленностью, и это раздражает мой мозг так же, как пыльца раздражает носовые пазухи.

Когда он полностью снимает со стены большие часы, я больше не могу терпеть его напыщенное копошение.

— Какого черта ты делаешь? — резко спрашиваю я, касаясь наушников, чтобы приостановить книгу, а затем сбрасываю их, чтобы лучше слышать собственные упреки. — Ты что, ищешь скрытые камеры? Осматриваешься перед ограблением? Прекрати трогать все подряд!

Дом даже не смотрит на меня, крутя колесико на задней стенке часов.

— В этом доме больше десяти часов, — произносит он. — И все они показывают неправильное время.

Я фыркаю, потом осматриваюсь по сторонам, осознавая, что каждый предмет, к которому он прикасался, действительно был каким-то устройством для измерения времени. Конечно, именно это раздражало мистера «Я никогда не опаздываю, потому что прихожу за десять минут до назначенного времени».

— Это просто декор, — говорю я. Большинство этих винтажных приборов действительно дополняют уютную атмосферу дома. Не то чтобы Дому было до этого дело. У него, наверное, все в хроме и четких линиях, идеально подходящих для робота. Спорим, он минималист? — Безделушки могут быть эстетически приятными.

— Часы выполняют функцию, — бурчит он. — Неправильные часы — это эстетическая катастрофа.

Его беспокойные движения мешают мне сосредоточиться на пазле.

— Ты не можешь просто смотреть время в телефоне, как нормальный человек? Или, не знаю, на часах моего брата?

Черт. Я хотела быть безразличной, но последнее предложение прозвучало слишком резко.

Каждый раз, когда я вижу эти часы на запястье Дома, это напоминает мне, что Джош их больше не носит.

Потому что его больше нет.

Дом замирает, не успев повесить часы обратно, и бросает на меня быстрый взгляд. Я упрямо смотрю на груду кусочков перед собой, игнорируя тот проблеск уязвимости, который случайно ему показала.

Следующее, что я осознаю — он уже рядом со мной, на корточках, забросив часы. Его пальцы расстегивают кожаный ремешок на запястье, и у меня перехватывает дыхание, когда он снимает часы и протягивает их мне.

— Если хочешь, они твои.

Я смотрю на знакомый аксессуар. Джош снимал их только на ночь, перед сном. Я не помню времени, когда их не было у него на руке. Однажды они просто появились, и с тех пор стали частью его, как мозоли на пальцах и шрам на лбу после падения с яблони во дворе Перри.