Чтение онлайн

Мальчик молчит, смотрит на мужчину.

Мужчина. Если ты голоден, мы можем поесть, мама сказала, что в холодильнике есть йогурт... Ты голоден? Нет? Ты не особо, не особо нацелен на контакт со мной... Мне продолжать читать?.. Послушай, мне тяжело угадывать твои желания, Макс... твоя мама будет недовольна, если мы... если ты ляжешь спать голодным... Она сказала, что сегодня у нее важный день... она должна провести презентацию, Макс, не создавай ей проблемы, ладно?.. Мы... очень давно, когда тебя еще не было, мы работали вместе с твоей мамой, я был даже в некотором роде, ее начальник, да... Ты знаешь, в ней действительно есть это... как бы тебе объяснить, в ней есть такая струнка, которая всегда натянута, твоя мама, Макс, всегда в напряжении, она много работает, и ей постоянно не хватает времени! Наверняка, когда она проживёт эту жизнь, ей подарят еще одну, чтобы она успела сделать всё, что хотела. Вот и на тебя у нее не хватает времени, да? Если бы у меня был такой славный ребёнок, я бы ни за что не задерживался на работе, я бы вообще не работал, но в твоей маме есть такая струнка... твоя мама не устает жить... Ты знаешь, было время, я тоже любил все эти встречи, презентации, вечеринки, но потом я понял, – я слепну, я становлюсь глухим, – от всего этого шума, от фальшивых взглядов, улыбок! Что там? – обрывки фраз, чувств... если хочешь чего-то настоящего, – отведи, отведи человека в тихое место, поговори с глазу на глаз, притронься к его душе... не на бегу... пусть вам принесут вина, посмотри, как его губы касаются бокала, послушай, как течёт по горлу один глоток, второй... я всегда обращал внимание, как мой собеседник пьёт вино... если быстро, залпом и бесшумно, я понимал, – у меня ничего с ним не получится, в смысле, беседы, разговора, но если это были медленные глотки, с прибулькиванием, если вино оставалось на губах, а на бокале оставалась слюна!.. Так много можно сказать по этим следам на бокале... Мне всегда были интересны люди, как это сказать, не стерильные, люди, которые оставляли следы... ну, да ладно, ты ведь еще не пьёшь вина, тогда тебе меня не понять... пока не понять... так, о чём мы... да, о твоей маме, сегодня ей опять не хватает времени, но она не может оставить тебя одного, твоя мама с радостью согласилась, чтобы я посидел с тобой, она доверяет мне, Макс, и ты, ты тоже можешь доверять мне... так... (снова смотрит в книгу, читает) «Кадюшон посмотрел на овечку»... нет, это уже не интересно... (отставляет книгу в сторону) кстати, ты знаешь, что усыпили Долли, овечку Долли... такая неприятность... я столько надежд связывал с клонированием, а тут такой прокол... Кто теперь подарит нам надежду? А, Макс? Наука полностью дискредитировала себя... еще больше, чем всё остальное, что также могло подарить надежду... Ты веришь в Бога, Макс? Мама тебе рассказывала о том, что всё не так просто? Нет? Знаешь, мы не видим многое из того, что есть на самом деле. И не слышим! А с нами говорят, Макс, постоянно говорят, о чём-то очень важном... Я устраивал, было время, я устраивал всякого рода выставки и перформансы... о космосе, об освоении космоса в наши дни... мне было жутко интересно. Я, конечно, ни во что такое не верю, – знаешь все эти разговоры об инопланетянах, о нашем космическом происхождении... но все-таки... мне было интересно, в глубине души я надеялся, – вдруг так, за обычной рутинной работой, я обнаружу нечто... нечто, Макс, что спасет меня... и всех... подарит надежду... Но чем дольше я вглядывался в снимки, в слайды, тем больше я понимал... – пустота смотрит на меня... оттуда, смотрит и молчит... (Смотрит в глаза мальчика, мальчик молчит.) Значит, ты не голоден? Хорошо... Я сниму плащ, ты не против?.. и пиджак... У вас жарко. (Мужчина раздевается, бормочет.) В этом плаще я похож на Питера Пена, поэтому меня любят дети... Я его сниму, и у нас все будет по-честному!.. Послушай, а может, ты хочешь поиграть, поиграть со мной... во что, во что вы играете? Я знаю все ваши игры! Честное слово! В какую ты любишь играть, только назови, и мы поиграем, я знаю все ваши игры! А хочешь, мы поиграем в одну игру, – со мной играла моя сестра, она была старше меня на пять лет, и однажды мы играли с ней, долго играли... в концлагерь! Тогда я не понимал смысла этой игры, а потом, с годами, когда повзрослел, я все понял, хочешь, поиграем... в концлагерь?.. Давай, смотри, правила очень простые, – кто-то из нас будет пленником, а кто-то нацистом. Мама рассказывала тебе о войне, ты знаешь, кто такие нацисты?.. (Мальчик молчит.) Ну и не важно, нацисты, это как те, это как... это плохие люди, как те, что хотели погубить Гарри Поттера! Ты ведь читал про Гарри Поттера? Вот, да, это нацисты... нацисты хотели погубить Гарри... Так, и в нашей игре есть еще заключённые! Заключённые, это несчастные люди, – они должны терпеть лишения, страдать, а нацисты должны издеваться над ними, оскорблять, мучить... Ты знаешь какие-нибудь плохие слова? В этой игре можно произносить плохие слова, по правилам можно, никто не будет осуждать тебя за это, Макс... Не понимаешь, ты не понимаешь, в чем суть игры? Это очень увлекательная игра, Макс, и даже если ты сейчас не понимаешь, в чем ее суть, а это даже и лучше, если ты сейчас не понимаешь... ты потом, потом все поймешь, а сейчас давай просто поиграем, ладно? Ну, что, кем ты будешь?.. Или кинем жребий?..

Мальчик молчит, смотрит в глаза мужчине.

Мужчина. Хорошо, давай тогда посчитаемся! (Произносит детскую считалку, дотрагиваясь ладонью то до себя, то до мальчика): Шла – Машина – Темным – Лесом – За – Каким-то – Инте– ресом – Инте– инте– инте– рес – Выходи – на букву – эс! Я вышел, Макс, только... только мы не договорились, кем будет тот, кто вышел... наверное, наверное, он будет заключённым, узником концлагеря, потому что мне как бы не повезло, раз я вышел, значит, я должен терпеть лишения, правильно?

Мальчик молчит, смотрит в глаза мужчине.

Мужчина. Ну, вот и славно... У нас с тобой классная команда, Макс, мы здорово проведём время... Так, значит ты – нацист... у твоей мамы есть что-нибудь, что бы меня напугало, – ты должен устрашать меня, понимаешь, потому что вдруг я начну капризничать, или я захочу не подчиниться тебе! А? Есть у вас что-нибудь?.. (Озирается, заглядывает под кровать.) Я так и думал, Макс, я так и думал, что у вас ничего такого нет, поэтому... (поднимает с пола портфель, открывает его, достает кожаную плётку) вот... у меня... видишь ли, у меня дома живёт лошадка... на балконе... иногда я выезжаю на ней, на моей маленькой лошадке... поэтому мне нужна плётка... я всегда ношу с собой плетку... из-за лошадки... и сейчас она нам очень пригодится, держи! (Передает мальчику кожаную плетку.) Можно сказать, нам повезло, да, Макс, повезло, что у меня есть лошадка! Так, вставай, вставай, а я, я, наоборот, я лягу, только... (суетится, ложится на кровать, тут же встает) только мне надо раздеться, потому что все узники, они практически без одежды, потому что они терпят лишения, давай Макс, ну же, вставай, вставай, а я прилягу, разденусь и прилягу... (Поднимает мальчика с кровати, снимает брюки, галстук, рубашку, остается в носках и в жёлтых – в чёрный горошек – плавках). Так, предположим, я должен идти на работу... да! в каменоломню, в штольню, – я должен добывать уран для нацистской атомной бомбы, но я не хочу работать, я хочу спать, и ты заставляешь меня вставать, давай, хлещи меня и заставляй идти на работу! В рудник! В рудник, давай! Давай, Макс!!!

Мужчина лежит, зажмурившись, и ждёт, что мальчик начнёт его хлестать, но мальчик молча стоит и смотрит на мужчину.

Мужчина. Так, Макс, ты плохой нацист! С такими нацистами ни о какой победе Третьего рейха мечтать не приходится! Ты знаешь, почему нацисты проиграли войну, а Макс? Ты думаешь это из-за открытия второго фронта? Нет! Они проиграли ее из-за таких, как ты... из-за нерешительных, субтильных нацистиков! Или, может, ты полагаешь, что это русские так постарались, а? Я в это не верю... да, я слышал, об их героизме, я даже читал, что у них там нацисты не могли долго взять какой-то город, град... какой-то град, а, Ленин-град! Я читал хорошую умную книгу, французы издали о Второй мировой войне, там много цветных фотографий, вот как и в твоей книжке про Кадюшона! Красивая книга... так вот, там написано, что русские голодали, три месяца ничего не ели!.. или даже полгода! Да, русские боролись и ничего не ели, представляешь... голодали и сопротивлялись сильнейшей в мире армии!.. Я в это не верю, Макс, не могли они так поступить, они же все равно – люди... им надо было что-то есть... Вот взять, например, тех же французов! Уж насколько они – патриоты, а и то, как узнали, что придётся отказаться от любимых круассанов, сразу же сдали Париж! Без боя, Макс, лишь бы булочные работали... Вся Европа прогнулась, многие даже стали помогать Гитлеру, хотя ему помогали еще и до войны... а русские смогли победить... Нет, я не верю, не хочу верить!.. Хотя от русских можно всего ожидать! Наши страны так много сделали, чтобы развалить их империю, но они всегда отстраиваются, крепнут, возрождаются, побеждают... нам даже приходится притворяться их друзьями... столько сил тратится на это, может, пора заняться внутренними проблемами... но как? Человечество, Макс, еще не научилось развиваться по-человечески! Нам обязательно нужен враг! Кто-то должен ходить в изгоях, чтобы другие развивались и становились лучше, могущественнее... как было просто с Россией... а сейчас? Тоже мне, – придумали! Сейчас весь мир борется с терроризмом! А что такое терроризм?! Это тень! Да! Это тень, которая падает от нас же самих! Весь мир борется с тенью! Нет, это неудачный враг... Ну тебе, наверное, это всё неинтересно... хотя, что вы сейчас проходите по истории, а? Что вам говорят про эту войну в Ираке? Мне жалко англичан, Макс, во всей этой истории мне жалко не арабов, нет, мне жалко англичан... куда они полезли? Зачем? А главное, кто такие эти англичане?! Процентов на восемьдесят у них лица такие же, как и у тех, кого бомбят американцы! Да! Вот даже ты, смотри, глазки чёрненькие, если б твоя мама не сказала мне, что тебя зовут Макс, я бы решил, что ты какой-нибудь... Али! Али!.. Жарко у вас... (Оттягивает плавки, дует в них.)... фуф-ф-ф... Ты знаешь сказку про Али-Бабу... про пещеру, стоило ему произнести заветное слово, и перед ним открывалась пещера, полная чудесных сокровищ... должно быть какое-то слово, Макс, – слово, произнеся которое, перед тобой откроется всё... всё... Я всю жизнь искал такое слово, Макс, и было время... мне показалось, что я нашёл! Передо мной открывались сердца людей, – это самое ценное сокровище – мне казалось, что меня понимают, любят, но чем старше я становился, тем яснее понимал: пустота... такая же, как и в том космосе, который я изучал! Та же самая пустота и здесь... Сейчас устраивают экспедиции на Марс, хотят найти там кого-то, обнаружить, изучить... Зачем?! Позвони в дверь напротив, и вот ты уже и попадёшь на такой Марс, который и в космосе не встретишь... Жена моя... только недавно сказала, что не может видеть меня в этих плавках... вообще в плавках, когда вот так всё обтягивает... сказала, что как увидит меня в этом, так сразу всякое желание пропадает... спать со мной, вообще прикасаться ко мне... я спросил, а почему, почему ты так долго терпела? Я же, я же часто так наряжался для неё, думал, что это ее заводит, а она только сейчас созналась... сказала, я тебе и раньше как-то помягче пыталась намекнуть, а ты не слышал, не понимал... не понимал... как будто я с Марса или она... (Раздается телефонный звонок, мужчина снимает трубку.) Да?.. Анна, как вы?.. Нет, нет, всё в порядке, я никуда не тороплюсь, я дождусь вас, мы же договорились... Макс? Макс в порядке, только не особо он общителен, да, вы его, наверное, держите в строгости... Что? Не понял... Кто глухонемой? Макс? Как?!. Нет... нет, вы мне не говорили... не говорили... нет... да... а?! Что?.. Да... хорошо...

Мужчина смотрит на Макса, кладёт трубку телефона. Мальчик с плёткой стоит перед кроватью и всё так же смотрит в глаза мужчине, мужчина начинает кричать.

Мужчина. Что мне делать, что мне делать, Макс?! Я не могу... не могу ничего никому объяснить, я бьюсь, бьюсь, рассказываю, открываю душу... а меня никто не слышит... С первой секунды, с первого моего вздоха – меня никто не слышал... я родился, я кричал, я просил молока, я просил грудь, просил у матери грудь, а она не понимала, пихала в меня эту... эти бутылочки с детским питанием... химия, одна химия, Макс, – простое человеческое тепло заменили химией... а сейчас – жена, сын, и все, все вокруг... никто, никто не слышит меня... Я однажды сидел у себя в офисе, работал, перебирал факсы, письма и вдруг чувствую – воздух перестал поступать мне в нос, я вдыхаю, а воздух не идёт! Я стал задыхаться, я стал... я стал плакать и задыхаться, и плакать, потому что вот так – и всё, и ничего не изменится, а меня больше не будет! Ко мне подошли, меня похлопали по плечу, спросили, как дела, поеду ли я вечером на футбол... я выбежал, я побежал домой, я хотел увидеть родных... я думал, может, они помогут... жена вытирала пыль, пыль с телевизора, а сын слушал музыку, лежал у себя в комнате и слушал музыку через наушники, смотрел в потолок и слушал... я взял его за плечо, а он испугался, как будто и не ожидал, что я приду, что я вообще живу рядом с ним и могу вот так взять его за плечо... Я прошёл на кухню, выпил воды... И я начал дышать, мне опять стал поступать воздух... Мне всего лишь нужен был стакан воды! Всего лишь! Но я даже этого не смог объяснить! Я так долго жил, я потратил столько времени, но так и не научился... говорить? говорить так, чтобы меня жалели, чтобы хоть кто-то... кто-нибудь пожалел и понял... Что же мне делать, Макс?! Что?!! Со мной что-то не так, или я попал в этот мир, где уже всё не так... и ни на что не надо надеяться, но как тогда жить, Макс, как жить без надежды, что тебя хотя бы услышат?!

Мужчина плачет, ребёнок кидает плётку на землю, подходит к мужчине, начинает гладить его по голове, так же, как, видимо, мама гладит его, когда он плачет.

Мужчина. Может быть, она жива, а, Макс? Долли... жива, просто, как все богатые знаменитости, она инсценировала свою смерть и теперь отдыхает где-нибудь на острове вместе... вместе с Лютером Кингом... вместе с Элвисом... и у нас у всех есть надежда, даже у меня... и у тебя...

Тёмно-зелёная комната, старая деревянная кровать. На кровати лежит пожилая женщина, листает какой-то глянцевый журнал. К кровати подходит пожилой мужчина в дешёвой зелёной пижаме. Мужчина недовольно сопит, смотрит на женщину, наклоняется, выдвигает из-под кровати вторую створку с матрасом, куда-то уходит; женщина недовольно смотрит вслед мужчине из-под журнала. Мужчина возвращается, бросает на кровать подушку, покрывало, – укладывается.

Женщина. Что ты устраиваешь?

Мужчина. Что?

Женщина. Тебе что, я не понимаю, тебе места мало?

Мужчина. Ты себя во сне видела, ты поворачиваешься ко мне прямо к уху и скрипишь челюстью, прямо к уху скрипишь, сжимаешь зубы, – тебя пытает что ли кто-то во сне? Что ты читаешь перед сном, тебе кошмары потом снятся... Хватает журнал, читает вслух: «Парни для дам и господ», «VIP знакомства, апартаменты круглосуточно!»... Грязь... (Бросает журнал.)

Женщина. Грязь?

Мужчина. Грязь!

Женщина. Что ты знаешь о грязи?

Мужчина. Я – ничего...

Женщина. Конечно, тебя от всего оберегали... Ты помнишь это, – тебя оберегали...

Мужчина. Я ничего не помню.

Женщина. Оберегали... Мать твоя, сестра твоя, с первого же дня, как я переступила порог ваш, сразу же начали... Ты помнишь, – я ничего не пила, не пила я ничего, а они мне через весь стол: «Ты мусульманка?!»

Мужчина. Я ничего не помню.

Женщина. Ага... я всем вам мешала... а жить когда стали, у тебя в комнате, помнишь, чтобы нас не слышали, как мы стонем, приходилось проигрыватель заводить, это сейчас двадцать радиостанций, и все круглосуточно работают! Занимайся, во сколько хочешь и чем хочешь. А раньше только пластинки... помнишь, как (смеется)... помнишь, как заводили...

Мужчина. Я ничего не помню.

Женщина берёт пульт, включает музыкальный центр, поворачивается к мужчине. Он лежит на спине, закрыв глаза. Женщина сдёргивает с него покрывало, делает музыку еще громче. Мужчина открывает глаза.

Мужчина. Что ты от меня хочешь, я ничего не помню!

Женщина. Ты в коме...

Мужчина. Я в коме?

Женщина. Да, ты в коме...

Мужчина. Хорошо... я в коме... а ты где... в субботу... где ты, в чем ты была, я в субботу мог всё сделать!..

Женщина. Ха! В субботу, что ты мог, что ты мог?!

Мужчина. Я прогулялся, у меня поднялось настроение... От прогулки поднялось...