Чтение онлайн

– Ну.
– Вывел меня из раздумий светлокожий африканец с бялорусскими усами.

– Эдельвейс.
– Сказал я первое, что пришло мне в голову.

– Горный дивизия СС? Какой чай, уважяемый, ти притпачитаищь виэто вире-мя сутак?
– Затараторил он с заметным среднеазиатским акцентом.

– Да нет. Эдельвейс это рекламное агентство и я его представитель.

– Тоисть чаю тибе ни нада да?.
– Он натянул рукавицу, поднял трубу дымохода присоединённую к огромному самовару и, закинув туда пару чурочек, поставил её на место. Сам дымоход, надо полагать, был выведен куда-то на крышу.

– Фантастика.
– Пробормотал я, больше поражаясь не самовару, а тому, сколько крови намешано в этом типе. Но и самовар был знатный, ведра на три, не меньше. Пузатый, огромный, чем-то похожий на средневекового ры-царя обряженного в латы.
– Я по поводу договора на рекламу. От вас звони-ли.

– А.
– Махнул он рукой, как бы предлагая ему не мешать, хлопнул рукой по звонку стоящему на прилавке и снова завалился на раскладушку.
– Эта ни камне.
– На звонок тихо распахнулась дверка, спрятанная в углу за занаве-сью, и в зал вошёл высокий мужчина в дорогом костюме. Он дежурно улыб-нулся и спросил: - Чем могу быть полезен вам?
– Было в его внешности что-то такое неуловимо восточное, персидское что ли, может длинные, иссиня-чёрные, вьющиеся волосы, спускающиеся ниже плеч, давали такой эффект. Может горбатый нос с узкими, крепко сжатыми губами и выступающим жё-стко очерченным подбородком, но стоило повернуть ему голову в профиль, как вся эта восточность куда-то улетучивалась, и оставалось не пойми что.

– Я из рекламного агентства Эдельвейс, от вас был звонок по поводу догово-ра на рекламу.

– Возможно.
– Пожал он плечами.
– Боруд, - обратился он к любителю рас-кладушек - Ты забыл, тебя ждёт работа на заднем дворе.

– Ша кра!
– Не знаю, что такое сказал Боруд, но эффект оказался весьма не-ожиданный. Мужчина в дорогом костюме резко нагнулся к борцу и вдруг так правдоподобно зашипел, что я в испуге начал оглядываться по сторонам в поисках как минимум десятка огромных удавов, не знаю, правда, шипят ли они. Свист-шипение носилось от стены к стене странным эхом до тех пор, пока из-за прилавка не поднялся изрядно позеленевший Боруд.

– Вот так-то лучше, а теперь пшёл!
– "Борец" неловко шевельнул руками, и как механическая кукла, потопал к выходу. Создалось полное впечатление, что им управляют, и только глаза продавца оставались прежними, живыми, в них плескалось бескрайнее море такой ненависти, что будь "перс" бумаж-ным, давно бы загорелся.
– Иногда нужно подчинённых нужно ставить на место. Я, как-никак менеджер этого учреждения. - Проговорил "костюм".

Если честно я был слегка в шоке, потому ничего не сказал в ответ. Вся эта сцена наигранной ну никак не казалась, однако поверить в возможность управления человеком против его воли я не мог. Времена Лонго, знаете ли, давно прошли и оживление живых "трупов", и "левитация" на верёвочке сильно подкосили мою веру в сверхъестественное.

– Где там ваш договор?
– Спросил менеджер, так и не дождавшись моей ре-акции.
– Давайте его сюда, я его боссу снесу.

– А? Нет, не нужно, я сам.
– "Костюм" недоумённо посмотрел на меня, явно чему-то удивляясь.
– Есть просто несколько пунктов в договоре, которые я должен лично обсудить с вашим хозяином.

– Хозяином.
– Почему-то повторил "перс", смотря куда-то мимо меня.

– Извините, я не точно выразился, с хозяином этого магазина.
– Некоторым очень не нравится, когда ты называешь директора, босса или руководителя какой-либо фирмы их хозяином, есть в этом что-то холопское. Не знаю как у других, но у нас, у Русских, быть слугой какому-то конкретному человеку, считается зазорным, во всяком случае, для большинства из нас, а вот служить идее, вере или государству, нет. Всё-таки советский период подвыбил во многих моих соплеменниках чинопочитание, заодно, правда, и уважение к старикам.

Есть у меня один далеко не бедный знакомый с редким, для нашего време-ни именем Сафрон, и практически забытым отчеством Никодимович, и ре-шил сей нувориш завести себе прислугу. Домина большой, а жены нет, куда деваться бедному богатею? Понятия не имею, какого домостроя он там на-читался, и какого отношения он ожидал к себе от нанятых домработниц, но уж, наверное, не абсолютного безразличия к его правилам и пожеланиям, вперемешку с полным неуважением к нему самому. Его шпыняли, ему гото-вили отвратительную на его взгляд еду, он вечно мешал убираться и проти-рать пыль, к нему вламывались в кабинет во время важных переговоров по какому-нибудь малозначительному поводу. Его достали указаниями, какую мебель стоить выкинуть, а какую купить, невзирая на то, что вся мебель у не-го была антикварная, в общем, жизнь ни только не облегчилась, а скорее на-оборот. Бедный толстосум так извёлся за два последующих месяца после найма трёх мегер-уборщиц, что похудел на десять кило, бедняга. Ну не мог он поставить их на место, хотя на своей фабрике мог любого подчинённого в бараний рог согнуть. Вот почему? Кончилось тем, что он женился в третий раз, выставив, правда, одно условие своей супруге, ни за что не увольнять домработниц которых он нанял, пока те не взвоют.

– Это..., - поскрёб он себе кончик носа указательным пальцем, и при этом, очень смешно сморщившись - будет не так просто.

– А в чём дело?

– Ну, - снова замялся менеджер - ладно, сейчас попробую.
– Он снова скрылся за дверью, оставив меня одного в неохраняемом магазине. Правда отсутствовал он недолго и, появившись в дверях, молча, предложил мне пройти, указав на дверь скрывавшуюся в темноте, в конце коридора.

Подсобные помещения магазина выглядели, мягко сказать, отвратненько, ремонт тут явно не делали со времён великой октябрьской социалистиче-ской революции, ну или, по крайней мере, со времён НЭПа. Грязные стены, протёртый, а местами и подгнивший деревянный пол, чёрный, никогда не мытый, потолок, электрические провода свисающие паутинами со стен, му-сор, грязь и вонь из заколоченного отхожего места. Я остановился перед дерматиновой дверью, похожая у моих соседей стояла, когда ещё Брежнев жив был, и без стука вошёл. Разительной перемены между коридором и ка-бинетом я не увидел, всё, то же самое, разве что туалета нет, да на стене ви-сел шикарный спортивный велосипед, по-видимому, это здание когда-то было коммуналкой.

За обыкновенным канцелярским столом советской эпохи, сидел обыкно-венный тип с внешностью обыкновенного советского бухгалтера, мятый пиджачок, невзрачный галстук, обыкновенные очки в мощной оправе. Скуч-ное, а скорее даже брезгливо-измученное выражение лица хозяина сего за-ведения, удивительным образом не поддавалось описанию. Я даже не могу с полной уверенностью сказать был он европеоидом, монголоидом или нег-роидом. Ну конечно он не был чёрным или раскосым, просто пока я шёл к столу, мне казалось, что лицо его неуловимо меняется, но стоило мне оста-новиться, всякие перемены в лице директора как бы замерли в полной не-определённости. Как будто так и не решив, какой типаж выбрать. М-да, бо-лее странных клиентов мне ещё не попадалось. Был, правда, один коллек-ционер туалетной бумаги, заставивший свою квартиру сотнями рулонов раз-нообразного пипифакса, ну так то болезнь, а тут..., даже не знаю....

– Добрый день.
– Я протянул руку, но директор, приспустив очки на кончик носа, начал внимательно её разглядывать, при этом странно шевеля носом. "Он, что, её нюхает?" Пронеслось у меня в голове. Я быстро спрятал руку за спину.
– Я из рекламного агентства Эдельвейс, вы, кажется, собирались за-ключить контракт на рекламу вашего магазина.
– Отбросив ручку, и оконча-тельно сняв очки, хозяин откинулся на спинку стула, наконец, удостоив моё лицо своим взглядом.

– Было дело, подумывал об этом, но к окончательному решению пока не пришёл.
– От сердца сразу отлегло, всё-таки не зря я сюда приехал, и наблю-дал всю эту чертовщину. Это, понимаешь, уже совсем другой разговор, кли-ент хочет, что бы я перед ним "станцевал", да ради бога, уж я распишу, ка-кие блага сулит ему массированная рекламная акция по ТВ, интернету, в га-зетах и билбордах. Но, с презентацией нельзя затягивать, максимум три, а лучше всего две минуты доходчивого и неспешного монолога, после которого у клиента возникнет желание задать парочку вопросов, на которых во время своей речи я незаметно ставил акценты. А ещё обязательно нужно, что бы заказчик сам поучаствовал в разговоре, добавил парочку нужных мне предложений, в общем, у него должно сложиться полное впечатление, что именно он ведёт, а не его ведут. Но стоило мне раскрыть рот, как мысли мои заплясали, запутались, и поскакали в разные стороны, я испытал нечто вроде размножения личности и никак не мог понять причину такого..., расстройства, пока не оказался с подписанным договором в руках на улице. Помню, правда, странный запах, такой приятный и дразнящий, вернее помнил, пока садился в машину, а как сел и это забыл.

Вот, примерно с этого всё и началось, не сразу конечно. Потом был разнос учинённый мне шефом из-за этого проклятого договора, в котором неиз-вестно откуда появился доп-лист. Дополнительные соглашения так сказать и, не выполнив их, наша фирма, конкретно попадает на нехилые бабки. Шеф откровенно не понимал, как я мог подписать подобную филькину грамоту, пока не вспомнил о моём боксёрском прошлом. Я, со своей стороны, про-молчал о его борцовских буднях, какой мудак, э-э-э простите, начальник, от-даёт подчинённому договор с уже проставленной печатью фирмы, и соответственно своей подписью?

Ведь, на доп-листе, тоже имелась его подпись. Вопрос откуда. Шеф, было дело, заподозрил меня, но видя моё неадекватное состояние, подозрения снял. Ещё бы, я на его глазах, и на глазах доброй половины персонала наше-го агентства пытался зачерпнуть водички из кулера, прямо сквозь дно буты-ли, при этом весьма загадочно и хитро улыбаясь. Типа знаю что-то такое, о чём ни один человек на всём белом свете не догадывается. Что было даль-ше, увы, не помню.

Помню, пришёл я в себя тогда, в отделении токсикологии девятой инфекци-онной больницы, там, напротив, ещё стоит памятник архитектуры 1896 года постройки, так называемый экспозиционный павильон "церковь-школа". Очень необычное здание в виде креста, если смотреть сверху.