Пацаны, не стреляйте друг в друга
Шрифт:
– Но тем не менее он помог тебе списать дело на самоубийство...
– Может, и помог. Но я его ни о чем не просила. Мне вообще все равно было...
– Ну как же все равно. Основное подозрение на тебя падает. Ты прежде всего заинтересована в смерти своего мужа. Завещание на тебя было оформлено...
– Не только на меня. Детям его тоже обломилось... Кстати, Ярослав тогда в Москве был. В Сорбонне учился, потом в Москву приехал... Отец ему квартиру отписал, в которой с матерью его жил. Я не возражала... Может, это он убил Пашу.
– Ты его видела в тот день?
– Кого, Ярослава? Нет.
– А накануне?
– Ну за три дня до того он приезжал к нам... С отцом, кстати, поругался. Деньги ему нужны были...
– Зачем?
– Затем. В казино много проиграл.
– Азартными играми увлекается?
– Ну, не то чтобы, но иногда находит. Он тогда сорок пять тысяч у отца просил, в европейской валюте.
– А что отец?
– Деньги он, конечно, дал. Но Ярослава отругал.
– Сколько ему лет?
– Двадцать четыре года. Еще тот шалтай-болтай...
– Ты его подозреваешь?
– Ну нет. Но если меня подозреваете, то и его проверить надо...
– Проверим.
– Да тебя не Ярослав интересует, – жестко усмехнулась Алла. – Тебе Антона посадить надо... Думаешь, я не знаю, из-за чего сыр-бор? Дело из архива поднял, угли раздуваешь. И меня спалить хочешь, и Антона. И все ради того, чтобы Настю без мужа оставить...
– Много ты знаешь, – нахмурился Панфилов.
– Знаю.
– Антон наговорил?
– Наговорил... Зря ты с ним связался. Он, если захочет, в порошок тебя сотрет.
– В каком плане, в физическом или в моральном? – пренебрежительно усмехнулся он.
– В таком, что мало не покажется.
– Что-что, а угрожать он умеет...
– Ну почему угрожать? Он же к тебе за Настей своей не один приходил...
– Громил с собой каких-то привел, ну и что?
– А если бы громилы эти шею тебе сломали?
– Но не сломали же... Не нравится мне наш разговор.
– Мне тоже. Мой тебе совет, отстань ты от Грецкого. А то ведь лиха потом не оберешься...
– От него отстать, а к кому пристать?
– Ко мне пристань, – сказала Максютова, облизнув его игривым взглядом.
Чувственность ее натуры била ключом.
– Мужчина ты видный, а я девушка красивая да богатая. Вместе жить будем, а?
– Грубо работаешь, топорно. Но стараешься. И с вдохновением... Скажи, это у вас наследственное?
– Что наследственное?
– Людей подставлять... Сначала сестра твоя меня подставила, теперь ты вот пытаешься... Тогда за твоей Нонной Грецкий стоял, сейчас он же за тобой...
– Никто за мной не стоит! – фальшиво возмутилась она.
– А я говорю, стоит... Одно только непонятно, зачем ты его жене компромат на мужа прислала...
– Компромат?
– Да, видео, где ты с ее мужем развлекаешься.
– А, да, было такое, – озадачилась Максютова. – Антон приходил с претензией. Но я здесь ни при чем...
– А кто при чем?
– Без понятия...
– Но кто-то же установил камеру.
– Не знаю...
– Камеру искали?
– Да, в спальне, ну, где мы...
– И когда это «ну, где мы» было? До гибели твоего мужа или после?
– Ну, после...
– И как давно?
– Да нет, не очень...
– А когда конкретно?
– Может, тебе рассказать, как? – язвительно усмехнулась Алла. – Не было ничего, понял! Не было!.. Я только с мужем, больше ни с кем... Ну разве что еще с тобой, в будущем...
– Не смешно.
– Мне тоже... Может, я помочь тебе хочу... Жил бы со мной, как человек... Я бы могла тебе комнату сдавать...
– Даже так. Но я целый дом снимаю.
– Знаю я, какой дом ты снимаешь. Печь дровами топишь, каменный век, – презрительно фыркнула Алла.
– Лето на носу, какие дрова?
– Лето пройдет – зима настанет...
– На зиму я не останусь. Хотя все может быть...
Одно Панфилов знал твердо, без Насти он из Серебровки не уедет. Надо будет, год будет жить здесь, два, три. Да сколько угодно, лишь бы рядом с ней.
– Готовь сани летом...
– Может, я лучше дом у тебя куплю? – спросил Панфилов.
– Ты?! Дом?! У меня?! – обидно рассмеялась Максютова.
– Ну а почему нет? Кредит возьму.
– Бери. За пять миллионов, так уж и быть, уступлю.
– Твоему дому полтора миллиона красная цена. И то с учетом озера...
– Но я же не собираюсь его продавать. Но если ты настаиваешь, то за пять отдам, – Алла явно издевалась над ним.
Но Марк Илларионович делал вид, что не замечает этого. И чувствовал себя полным кретином. И нужно было ему бросаться словами...
– Был бы я миллионером, купил бы за пять. Но так как я не миллионер, то сделка не состоится...
– Тогда, может, за полтора возьмешь? Не у меня. Соседи дом продают. Тот, который между моим и Грецких... Из оранжевого кирпича дом, у воды.
Не сложно было понять, о каком доме идет речь. Шикарный особняк из очень дорогого французского кирпича с изящным округлением по всему фасаду и замысловатой ступенчатой крышей. Вход, оформленный четырехколонным портиком, роскошный балкон на втором этаже. Озелененный двор, прямой выход к озеру.
– Надо будет, куплю.
– Куплю, аля-улю, – передразнила его Алла.
Панфилов знал, как привести ее в чувство.
– Куплю, – повторил он. И добавил, многозначительно глянув на нее: – Как только найду, кто мужа твоего убил. Тогда и аля-улю будет, и все остальное...
Не похоже было, что Максютова очень испугалась. Но язык прикусила.
Глава девятая
Кто ищет, тот найдет, кто ждет, тот дождется... Не самые убедительные истины, но Панфилов был уверен, что Настю он ждет не зря. Он не форсировал события, не стоял у ворот ее дома с уличным оркестром, не пел ей любовных серенад. Он терпеливо ждал, когда разум ее проснется и она сама придет к нему.