Падальщики. Книга 3
Шрифт:
Вот только он никогда не имел дела с солдатами из Падальщиков. Особенно с Тормундом, который всегда чихать хотел на субординацию.
– Да хрена лысого я буду молчать!
Привычный голос Тормунда с толикой безумия и щепоткой контроля над мышцами языка познакомил Крайслера с первой особенностью спецотрядов, которыми Падальщики просто кишат, как тюремный блок – крысами.
– Как ты думаешь, мы попали в генеральский отсек? Откуда у нас были коды? А ключ-карта? Триггер нам все дал! – выпалил Тормунд.
Безумие подсказывало ему, что терять уже нечего: расстрел сегодня, или завтра, или через неделю, но он обязательно свершится. И ироничным образом теперь не от красноречия Триггера зависело отсрочивание смертного приговора Падальщикам, а от трезвости Крайслера, который должен провести расследование убийства своего лучшего друга. Эта затея обещает быть запутанной и опасной, потому что Триггер приложит все усилия, чтобы склонить Крайслера на свою сторону. Ситуацию ухудшает еще и то, что Крайслер никогда не испытывал любовных чувств к спецотрядам. Они его раздражали своей избранностью, несмотря на то, что все это время он выживал благодаря ресурсам, что Падальщики тащили с поверхности.
– Мы нашли тех солдат, которые слили вам код доступа и предоставили ключ-карту для входа в Зоны, – произнес Корвин.
Его сиплый голос и щербинка между зубами в целый палец раздражали Падальщиков на уровне рефлексов.
– Дай угадаю, Триггер их нашел! – выплюнул Тони.
– В данный момент мы привлекаем совместные усилия для поиска ваших пособников по всей территории…
– Нет у нас пособников! Он всегда был только один! Это был Триггер! – перебила Хай Лин Корвина.
А дальше заключенных было не остановить.
– Крайслер! Подумай же сам! Как мы могли провернуть это все в одиночку без помощи сверху?
– А карты Зон? А видеопокрытие? Нас прикрывали!
– Мы в арсенале полчаса запасались боеприпасами! Хочешь сказать, Трухина этого бы не заметила?
Пленники перебивали друг друга.
– Мы уже обнаружили ваших заговорщиков в Зоне Браво, они понесут…
– Ой да заткнись ты, сифозная подстилка! – Тормунд перебил Корвин.
– Полковник! Видеокамеры на наших костюмах! Посмотрите записи!
– Но вы намеренно не включили их, чтобы не оставлять доказательств собственной причастности к убийству Генерала, – Корвин продолжал лить ложь изо всех щелей.
– Разумеется, вы все подчистили! А совесть свою подчистить сможешь?
– Шлюшка-Калеб постоянно у Триггера торчал! Думаешь, они там в любви друг другу признавались? Триггер наши планы одобрял!
– Да! Проверь визиты Калеба к Триггеру!
– По всей базе подслушивающих устройств как тараканов напичкано, неужели у Триггера их нет?
– Задайся же вопросом, почему!
Наконец, Крайслер не выдержал гама голосов и заорал:
– Заткнулись все!
Странным образом его басовитый яростный рык всегда под корень обрубал любой гомон в помещении, как дезинсектор. Казалось, что даже крысы застыли в изумлении, словно приказ Крайслера и на них распространялся. Бедняжка Ратнабхадра так испугалась, что забилась в карман брюк Ноа и спряталась под его рукой.
Крайслер развернулся в коридоре так, чтобы всем заключенным по обеим сторонам коридора было видно выражение его лица.
– Касательно командира Маяка, – начал он медленно, – мне откровенно наплевать на его причастность к мятежу, потому что он уже труп. Надеюсь, зараженные отменно полакомились его кровью!
Бриджит зажмурилась, сдерживая слезы и жуткие картины перед глазами, которые родились в ответ на реплику Полковника, которая вполне вероятно оказалась недалекой от реальности. Дальнейший разговор ей был уже неинтересен: личная потеря больнее целого конца света.
– А раз трупами мне заниматься неинтересно, то все свое внимание я сосредоточу на вас. Уж поверьте!
Никто не произнес ни слова.
– Расследование уже ведется. Все трое арестованных лидеров повстанцев перед расстрелом сознались в том, что помимо них в заговоре участвовали и другие лица, – продолжал Крайслер.
– Под твоими пытками грех не сознаться, – фыркнул Тормунд.
Крайслер медленно подошел к решетке самого языкастого. Его тень легла на Тормунда, как надвигающаяся смертельная волна цунами. Тормунд чуть отпрянул. Крайслер даже без физического тела демонстрировал свое превосходство.
– Скажи спасибо, что я их пытками не убил. Скажи спасибо, что я сразу не убил тебя, и твою подружку, и твоего громилу-сержанта, и всех вас остальных!
С этими словами Полковник осмотрел каждого заключенного за решеткой. Его голос снова набирал обороты.
– Приказ о расстреле должен быть подписан всеми Полковниками! Две подписи уже есть, не хватает лишь моей. И я вот настолько близок, чтобы ее поставить! – снова кричал он, сжимая указательный и большой пальцы.
В блоке царила тишина.
– Но я отдам должное Генералу. Я почту его память верой в им же созданный уклад, который все эти сорок лет спасал наши задницы от загнивания на базе! Я почту его имя, которое вы все осрамили своим предательством! Я почту человека, который спас вам жизни и которого вы в благодарность убили! Своими ли руками, поспособствовали – мне неважно! Я уважу его честь верой в справедливый суд! И потому, и только потому (!) я проведу расследование!
Заключенные переглядывались между собой, понимая, что расследование лишь оттянет их казнь. Триггер не позволит оставить их в живых, ведь они – не просто живое доказательство вины Триггера в смерти Генерала, они еще и сверкающая надежда для людей вернуться на поверхность, чего Триггер ни за что не допустит.
– Полковник, пожалуйста, не верьте Триггеру. Не ради нас и не ради Генерала. Не верьте ему ради себя самого. Вы теперь остались один на один с демонами, – произнес Ноа, пряча в ладонях Великолепную прелесть.
Крайслер сверлил Ноа долгим взглядом, полным ненависти. А все потому, что как бы он ни старался, но Падальщики яснее остальных видели ситуацию, сложившуюся в Генералитете. Четыре десятилетия неизбежно прокладывали границы между старожилами-вояками из-за созревающих мировоззрений, преследующих одну цель, но так явственно разнившихся в методах ее достижения. Генерал видел спасение людей в совместных усилиях сильных и слабых, и это мнение поддерживал Крайслер. Триггер же с Трухиной всегда норовили сместить ценности Генерала в сторону сильных, именно эти двое становились инициаторами законов о сокращенных витаминных добавках для немощных жителей, они продвигали идею гуманных смертельных инъекций для тех, кто по каким-либо причинам – старость или инвалидность – не мог приносить пользу обществу Желявы.