Чтение онлайн

Йенсен замолчал, еще сильнее покрываясь пятнами. Его помощники притаились, испуганно переглядываясь и боясь даже вздохнуть. Алине же было совершенно наплевать. Что они сделают? Выгонят с Земли? Ну и отлично, она вернется на Лиин и снова будет с Ингом любоваться закатами. Не стоило вообще лететь на эту планету, она давно перестала быть домом.

Напряженное молчание прервал Йенсен. Он растер лицо руками, словно пытался стереть красные пятна, несколько раз глубоко вздохнул и на удивление спокойным голосом произнес:

— Вы правы, наше общение далеко от высоких стандартов представительства. Приношу извинения за свое поведение. Не каждый день в лоно родной планеты возвращается пропавший сто лет назад человек.

Помощники, как один, выдохнули с облегчением. Они-то знали вспыльчивый характер Йенсена и уже приготовились писать длинные депеши с извинениями всему Альянсу.

— Мы чтим законы Альянса и не будем перечить решениям господина Инга, как главы нашей большой семьи. — Продолжил Йенсен, аккуратно подбирая каждое слово. Он медленно встал со своего кресла и отошел в сторону: — Место представителя ваше, госпожа Серкова.

Отчего-то Алине стало до ужаса смешно, глядя на этого беспомощного человечка. Он так пыжился, так старательно пытался выставить себя важным и влиятельным.

— Да сядьте вы, ради бога, в свое кресло. — Усмехнулась она. — Я похожа на дуру? Вы сто лет отстраивали то, к чему я толком даже руку приложить не успела. Да, я была первооткрывателем, была первым представителем, но я не принимала участие во всем этом. — Она обвела рукой шикарный кабинет. — Не знаю, чего вы все так перепугались. Инг принципиальный, как и любой лиинец, но и он отлично понимает, что от меня в вашем кресле толку мало. А вы себя повели как дурак, вот честное слово!

— Простите! — Йенсен напрягся всем телом, сжав руки в кулаки и не скрывая возмущения. Как вообще это существо смеет называть его, Представителя, дураком!

— Прощаю. Вы так вцепились в свое место, что не смогли трезво подумать, какой толк будет от меня.

— Вот это я как раз хорошо оценил.

— Тогда тем более. Люди, человечество! Куда вы растеряли дипломатические качества? Что нам мешало сесть за этот красивый стол и просто поговорить? Зачем вы сразу стали оскорблять и набрасываться?

Йенсен медленно вернулся в кресло, подозрительно глядя прямо в глаза девушки. Она же сидела расслаблено и с легкой улыбкой.

— Вы, госпожа Серкова, вообще представляете чем занимается представитель планеты Земля? Вы понимаете, сколько процессов мне необходимо контролировать, чтобы исполнять обязательства по договорам с Альянсом?

— Конечно же нет. — Алина искренне улыбнулась, глядя в суровые глаза собеседника. — Я и не хочу понимать. Йенсен, есть же изящное решение — сделайте меня почетным представителем, нарисуйте табличку на самом дальнем кабинете и отпустите на Лиин. Инг будет доволен. Сто лет, друг мой, сто лет. На этой планете не осталось ничего, что я могла бы назвать своим домом. Разве что памятник на кладбище.

— То есть, вы официально заявляете, что отказывайтесь от поста представителя? — В глазах Йенсена появился победный огонек.

— Да поговорите вы со мной, как человек, умоляю.

Желание девушки было искренним. Врачи на Эо, послы и помощники на Лиине, даже встреча на Земле, носили исключительно официальных характер. Словно каждое слово записывается для истории. Алине хотелось кричать, что она ни черта не понимает и не знает, что надо делать. Кричать о помощи, о тепле человеческого голоса. Она больше всего хотела, чтобы подошла Марина, звонко рассмеялась и кинула на стол папку с очередным набором потенциальных любовников. Чтобы Анжела ворчала из-за встреч и чтобы грозный Мэй снова пугал сотрудников отелей одним своим видом. Хотела как раньше — просто, весело и ни черта непонятно к чему все это приведет.

Йенсен, словно читая мысли, приказал толпе помощников уйти из кабинета. Перечить ему не решился никто. Когда дверь за последним человеком закрылась, он облокотился локтями на стол и после долгого молчания, повисшего в кабинете тяжелой пеленой, тихо произнес:

— Алина, мне самому страшно.

— Вам-то чего бояться?

— Что мы облажаемся и нарушим договоренности. У Альянса все просто — не можешь выполнять свои обязательства, значит не получишь заказов. Нет заказов — нет денег расплачиваться за технологии, обучение землян в хороших институтах Эо и дальше по цепочке. Я каждое утро просыпаюсь в холодном поту, потому что каждый рабочий день начинается с какой-нибудь глобальной проблемы. Там сгорел урожай, тут бастуют рабочие, там от меня что-то хотят главы объединенных государств, тут надо отмазать сыночка какого-то богача, который попался на контрабанде на Глисаде. А это даже не в моей компетенции. Каждый чертов день одно и то же. Но мы, представители, готовимся к этой роли с юности. Сейчас мне в затылок дышат двое молодых и борзых землянина, один из которых получит это кресло после меня. Они знают, с чем будут иметь дело, а вы нет. Я не могу противиться приказу главы Альянса, но больше всего на свете боюсь того, что наши внутренние проблемы дойдут до Лиина. И я очень рад, что мы с вами понимаем друг друга.

— Я вам свою позицию объяснила. Не понимаю, чего вы еще боитесь? Я сюда не вас смещать прилетела, а дом посмотреть. Вот только от дома ничего не осталось. Все превратилось в прах. Знаете, однажды Инг мне сказал, что лиинцы очень грустят по ушедшим друзьям, ибо никто не живет так долго, как они. Чтобы хоть как-то избавиться от страданий, они становятся холодны и отстраненны. Что долгая жизнь — эта мука. Я тогда еще рассмеялась, мол, да кто ж откажется от такой долгой жизни?

— Это точно, — усмехнулся Йенсен, словно сам об этом думал, — от такого дара только дурак откажется.

— Нет, это не дар. Это проклятие. Во всяком случае для человека. Я больше не обниму свою сестру, не попью с ней пива, не посмеюсь с моими помощниками над какой-нибудь очередной дурацкой шуткой. Не увижу те пейзажи, что остались в памяти. Прямо сейчас перед вами сидит самый одинокий человек во вселенной, у которого не осталось ничего. Знаю, можно поднатужиться и начать все сначала, но найду ли я место в этом мире?

— Мне жаль это слышать. — В голосе Йенсена было неподдельное сочувствие. — Я не знаю, чем могу вам помочь. Если решитесь, как вы говорите, поднатужится, то я гарантирую вам хорошее место в представительстве, дом и деньги. Все корабли планеты будут в вашем распоряжении. Но душевные раны я вам не залечу.

— Об исцелении я вас не прошу. Но сейчас я стою на перепутье — попытаться жить заново или вернуться на Лиин и прожить остаток дней там.

— На Лиине? — Лицо Йенсена вытянулось, словно Алина сказала что-то ужасное. — Если только в посольстве. Я могу попробовать это организовать. Правда по правилам Альянса там штат меняется раз в десять земных лет. Но, думаю, можно потом на Эо полететь…

— Мне не нужно посольство, я могу жить в доме Инга.

— Это как? — Йенсен смотрел на собеседницу, как на безумную. — У них никто из иноземцев не живет. Только изредка приглашают на встречи. Ваша с послом была первой за последние двадцать лет. Или же слухи о том, что у господина Инга вы были любимицей-землянкой вовсе и не слухи и вам открыты те двери, что закрыты абсолютно для всех?

Алина хитро посмотрела на Йенсена, безумно желая поделиться с ним недавним открытием:

— Что вы знаете о первом орбитальном порту Соната?

— Что это наш первый порт, за который мы в дальнейшем расплатились сполна.

— И его вам дали лиинцы, верно? Уже потом вы заказывали порты, имея деньги, чтобы сразу за них расплатиться. — Йенсен кивнул. — Как думаете, что значит его название?

— Я не совсем понимаю, о чем вы. — Стушевался мужчина, снова покрываясь пятнами. На этот раз от волнения. Представитель же должен знать все об истории взаимоотношений с Альянсом, но он никогда не задумывался, почему первый порт называется именно так. Звезда и звезда. Вроде как-то так с общего языка переводится.