Чтение онлайн

– Мирина Джакобс. Я видела, как Вы въезжали, – сказала женщина, протягивая руку и сдержанно улыбаясь, по-деловому, но, кажется, сердечно.

Она относилась к тем женщинам, которые, старея, не теряют привлекательности. Должно быть ей где-то за пятьдесят. Черты лица – мелкие, резко очерченные, морщинки в уголках глаз, но кожа приятная, чистая, розовая, без загара. Возможно, не курит. Гладкие, длинные, кое-где отливающие рыжиной волосы зачесаны назад и заплетены в косу. Может быть, она подкрашивает седину хной или еще каким-либо красителем. Глаза – живые, золотисто-карие. На миссис Джакобс была черная шелковая рубашка и джинсы. В этой одежде женщина выглядела довольно неплохо.

«Имея деньги, можно оставаться молодой, – подумал Харм. – Впрочем, вполне возможно, она занимается йогой и не переедает».

– Спасибо, что не пожалели времени, сразу же приехали, – поблагодарила Мирина Джакобс. – Мой муж ожидает в кабинете, а мисс Уайтт присоединится к нам через несколько минут.

Женщина повернулась и повела Боланда в дом. Ее кожаные сандалии слегка поскрипывали, когда она шла по коридору, выложенному терракотовой плиткой.

– Сюда, – показала она.

Стеклянная стена веранды выходила на внутренний двор, в котором нежные розовые розы и шелковистые оранжевые маки окружали небольшой пруд. Окна в прихожей были открыты, и Харм услышал, как неподалеку храпят и фыркают кони.

– Мистер Боланд, – Джакобс встретил их стоя. Почему-то Харм представлял его старше, похожим на Джона Хастона, – крупным, с выступающим вперед животом, с мешками под глазами. Леонард Джакобс оказался довольно высоким – чуть выше шести футов, хорошо сложенным, худым. Похоже, что он много работал физически или бегал. У него были седые длинные волосы и борода с проседью, но выглядел он гораздо моложе, чем представлял Харм. Скорее всего, ему сорок три года, не более. Седина его была ранней. Харм подумал, что в молодости Леонард был настолько красив, что, наверное, его называли «прекрасным мужчиной». Он понял, почему Леонард и Мирина оставались вместе. Своим сложением и манерой держаться с уверенностью и грациозным достоинством, они немного походили на богов, а не на обычных людей с заурядной внешностью.

«Вдобавок, они богаты! – подумал Харм. – И на них работает Ния Уайтт!» Все же он решил, что не стоит слишком очаровываться. И спокойно сел в обитое кожей кресло напротив Леонарда.

Джакобс подвинул папку с подшитыми бумагами к Харму и надел очки в черепаховой оправе, выражая при этом признательность Харму за то, что тот сам, без чьей-либо помощи, приехал в Тесукве. Потом попросил детектива просмотреть дело.

– Это поможет вам сэкономить время. Здесь есть кое-какие сложности – я попросил своего ассистента подготовить для вас материал, вспомогательные бумаги, документы, всю информацию.

Харм открыл папку, пролистал страницы. Верхний лист содержал отпечатанный на машинке отчет о ночных выстрелах. Включая номер разрешения на право вождения автомобиля, название и адрес компании, выдавшей напрокат машину, фамилию и номер полицейского, доставившего Нию после аварии на ранчо. Подготовлено умело. Все по-деловому. Под отчетом лежали отпечатанные на ксероксе копии газетных статей об убийстве женщины по имени Робин Риз. Харм быстро просмотрел вырезки, еще раз внимательно прочитал заголовки и вопросительно взглянул на Джакобса. Режиссер откинулся на спинку стула, сцепив перед собой пальцы.

– Мистер Боланд, я перейду сразу к сути дела. Мне необходимо рассмотреть возможность, что кто-то пытается саботировать мои фильмы, убивая моих актрис, – он коротко рассмеялся, смех напоминал шипение, но в самой глубине голоса слышался надлом.

«Этот человек на грани срыва», – подумал Харм. – Старается скрывать, но в глубине души он напуган». Харм почувствовал облегчение при мысли, что Джакобс тоже человек, а не просто голливудский символ.

– Может показаться, что я – шизофреник, не так ли? – спросил Джакобс. – Мирина думает, что у меня, возможно, легкий сдвиг.

Мирина опустилась на стул возле Харма.

– Мне кажется неразумным принимать скоропалительные решения, но я полностью поддерживаю мысль Леонарда, что кто-то должен заняться этим делом. Профессионально! – Она сделала ударение на последнем слове. – По крайней мере, расследованием возможности угрозы и источника беспокойства, – добавила она.

– Мистер Боланд, если вы обратитесь к последним вырезкам в деле, вы увидите, что такое случается не первый раз. На самом деле было два инцидента. Примерно полтора года назад мы завершали работу в Мексике над фильмом «Мертвая жара». В Манзанилло была убита одна из наших актрис, молодая женщина по имени Робин Риз. Она припозднилась после вечеринки в местном клубе. На следующее утро ее труп обнаружил торговец фруктами и большими круглыми буханками хлеба. Он разъезжает по городу ранним утром в повозке, запряженной мулом. Робин убили выстрелом в голову. Она лежала в грязи рядом с черным входом на небольшой местный рынок.

Леонард Джакобс сделал паузу, и Харм Боланд испытал странное ощущение, что Джакобс мысленно рисует эту картину, словно профессионал-кинематографист: дыни, бананы, хлеб, мертвая женщина, лежащая лицом вниз на улочке позади саманной стены рынка. Джакобс продолжал:

– Местная полиция провела короткое расследование. В деле, что у вас, есть копия отчета. Я попросил перевести его для меня. Они решили, что ее убил какой-нибудь наркоман – в припадке озлобления или просто из хулиганства. Никто не был арестован, они понятия не имеют, кто это сделал. Никаких свидетелей. Ее убили из «Винчестера 30/30», единственная улика, которая у них была. Прекрасная и талантливая молодая женщина погибла. Вся ее жизнь… ну, вы понимаете.

Мирина Джакобс положила ногу на ногу и продолжила историю, как только замолчал ее муж:

– Семья Робин Риз пыталась возбудить дело против «Визионфильм» за халатное отношение к безопасности актеров, – сказала она. – У них не было никаких доказательств, наши юристы посоветовали нам не связываться с судом, не вмешивать прессу, не допускать судебных издержек. Объяснили, что судебное разбирательство по поводу халатности разорит нас и сделает почти невозможными финансовые и страховые обязательства… Но мы чувствовали, вернее – знали, что судебного дела не будет. С нашей стороны не было вины. Убийство явилось ужасной трагедией – но оно случилось не во время съемок и не на съемочной площадке. Оно произошло за пределами кооперативного жилого дома, где остановились актеры и служебный персонал. Находиться в доме действительно было безопасно. Как бы там ни было, мы отказались улаживать это дело, и Риз, в конце концов, бросили затею о судебном расследовании, – она остановилась и взглянула на Леонарда.

«Удивительно, – подумал Харм, как они перекидывают рассказ между собой. Должно быть, они уже много лет вместе. Такое свойственно супружеским парам, долго прожившим бок о бок.

Леонард продолжил:

– Второй инцидент произошел год назад. Поздней весной взломали Лос-Анджелесский дом мисс Уайтт в Каньоне Лорель. Она случайно оказалась дома в это время. Завязалась борьба. Потом он скрылся. Это нападение произошло в то время, когда большое жюри [1] проводило расследование убийства Робин Риз. Было довольно много сообщений в Лос-Анджелесской «Таймс». Вы найдете копии почти всех статей в деле.

Харм откинулся на спинку кресла, позже он ознакомится с вырезками. А сейчас внимательно рассматривал Джакобса. Довольно крутой парень. Объясняется, словно бизнесмен, выдающий информацию при проверке бухгалтерских книг и документов. Но что за всем кроется? Режиссер избегает прямых взглядов – глаза в глаза. Когда он стоял возле стены, то перебрасывал с ладони на ладонь золотую монету – привычка нервного человека. Торопится. Самое лучшее для него – убрать со своей дороги все. Убийство женщины, ограбление, нападение были «инцидентами» – он использовал именно это слово, как и вчерашнее событие – все стояло на его пути.