Чтение онлайн

— А как же «просьба клиента — закон»? — встряла Титова, показывая себя, будто для девушки это должно что-то значить, но видимо шатенка не признала в ней главную стерву города.

— Я дочка директора этой кофейни, поэтому здесь мое слово закон, — не сдается та, пока мы с Денисом лишь наблюдаем за данной ситуацией. Она должна довести Тихонову до пика и тогда я сделаю то, что задумал.

— Извини, конечно, но твоему папаше до моего ещё ой как далеко. И если ты сейчас не исчезнешь из поля моего зрения, я сделаю так, что эту лавочку прикроют, не успеешь ты и глазом моргнуть.

— Что здесь происходит? — подойдя к нам, спрашивает бармен, — Что-то случилось?

Чувак! Какого черта ты пришел!?

— Оу-у-у. Здравствуйте, Александра Рафаэлевна, Яна Феликсовна, Денис Родионович и Ян Платонович, — а вот парень сразу узнал местную элиту, — Прошу прощение за поведение Карины, она обязательно будет уволена.

— Что!? — тут же вспыхнула девушка.

М-да… случай тяжелый… маленький избалованный ребенок.

— Не трогайте девушку, она тут совершенно не виновата, просто у Яны Феликсовной приступ ревности, — ну же, Яна! Взорвись ты, наконец! — Такое бывает у девушек во время ПМС.

Все!

— Исаев, ты охренел!? — подорвавшись со стула, закричала Яна.

— Что-то не так, дорогая?

— Да пошел ты! Урод! — сквозь зубы процедили она и, схватив бутылку алкоголя, со всей силы разбила её об пол.

По залу волной прошлись испуганные вздохи и охи. На лице посетителей выражался шок. Саша и Денис просто выпали из реальности, а сама Тихонова рванула к выходу, но перед этим остановилась перед официанткой и сказала:

— Можешь забирать его себе, но будь готова к тому, что пройдет пару дней и он уничтожит тебя.

Все вышло из-под контроля, когда на выходе я увидел мокрые голубые глаза.

Черт!

— Яна, стой! — кричу ей в след, но она упрямо делает вид, будто не слышит и, уткнувшись в телефон, я уверен, вызывает Емельяна.

Его ещё тут не хватало…

— Да остановись же ты! — ловя ледяную ладонь, прошу я.

— Что? — сглотнув, спрашивает Тихонова, — Чего тебе!?

— Я не хотел тебя обидеть… — это первое, что приходит в голову.

Идиот! Дебил! Придурок!

— Серьезно!? Не хотел обидеть меня, флиртуя с другой девушкой у меня на глазах!?

— Ян…

— Тогда я тоже не хочу тебя обидеть! — шипит она и, вырвав ладонь, разворачивается и куда-то идет.

— Что? — я ничего не понимаю.

— Ничего личного, Ян! — бросает она и быстрыми шагами за доли секунду оказывается, прижата к мимо проходящему парню.

Губы к губам. Его руки у неё на талии. Её руки в его русых волосах.

Ярость по щелчку пальцев разбегается по моему телу. Тут же срываюсь с места и, схватив Яну за плечи, легонько откидываю в сторону, а затем мой кулак прилетает в челюсть парня.

— Сука! — рычу я, пока парень, скрючившись на земле, хватается за больное место.

В глазах мутнеет от злости и ярости, которая переполняла меня и возрастать она начала с каждой секундой, стоило мне только увидеть, как Тихонова подлетела к парню и, УЛОЖИВ ЕГО ГОЛОВУ К СЕБЕ НА КОЛЕНИ, с ненавистью смотрела на меня.

— Исаев, твою мать, ты совсем из ума выжил!?

Я абсолютно не слышу её голоса, что подрывается с земли и кричит что-то в лицо. Взгляд размыт, и я просто разворачиваюсь и ухожу прочь, наивно думая, что она останется смотреть мне в след, хотя я был бы этому рад.

Чувствую сильную хватку Яны на руке, и мне приходится остановиться.

Только разворачиваюсь к ней лицом, как не успеваю толком опомниться, чувствую её губы на своих. Я цепенею и просто не шевелюсь. Она продолжает целовать, но я не отвечаю и стоит подсознанию вспомнить, что пару минут назад она целовала этими губами другого, на душе становится противно и до жути отвратительно.

— Не подходи ко мне… ты мне противна, — бросаю я и, развернувшись, ухожу прочь, оставляя шокированную девушку посередине парка.

Яна Тихонова

— Завтрак готов, родители вас уже ждут, — оповестив меня, Дарина вновь скрывается в стенах дома, а я, вздохнув, закрываю дверцу шкафа и, напоследок заглянув в зеркало, покидаю комнату и спускаюсь вниз.

С каждым новым шагом стук от высоких каблуков отдается эхом и разносится по всему дому, от чего создается такое впечатление, будто я здесь одна.

— Доброе утро, — войдя, говорю я и занимаю свое место за столом.

— Как дела в университете? — спрашивает мама, но тон её голоса мне совсем не нравился.

— Нормально, — сразу отвечаю я, взглядом сканируя её лицо.

— Не буду ходить вокруг да около, поэтому к твоему счастью и моему несчастью через неделю я улетаю в Швейцарию примерно на месяц, — сообщает отец, но как странно даже для самой себя — это не вызвало у меня никакой радости. Мне было будто все равно.

— Отлично скрываешь эмоции, — усмехается он, на что я откидываю вилку в сторону и, откинувшись на спинку стула, сложив руки под грудью, вопросительно смотрю на него, — что?

— Да так, даю тебе понять, что мне абсолютно все равно, я и так вижу тебя пару раз в неделю. Мне вот только интересно, а ты, правда, туда по работе уезжаешь или к своей Светочке поехал?

— Что ты сказала!?

— У тебя со слухом проблемы? Ладно, давай зрение проверим, ну и память заодно. Светочка вчера, в каком платье была?… Ах нет, ты, наверное, даже не посмотрел, ведь быстро снял его и занялся делами куда важнее.

— Яна! — вскрикнула мама.

— Что, мам? Пока ты сидишь тут и заправляешь кухней, как последняя домработница, он запирается в одном из номеров отеля пяти звезд! — встав, бросаю я и, подойдя к отцу, произношу так тихо, что услышал меня только он, — один-один, папочка. Ты не лезешь в мои отношения, а я в твои, ладно? — уже вижу, что он хочет что-то возразить, но продолжаю, — иначе мне просто придется нанять Камиля, а ты знаешь, ему абсолютно все равно, кто и на кого делает заказ, он сам по себе.

— Пошла вон, — сквозь зубы цедит он.

— Люблю вас! — громко бросаю я и, схватив сумку, направляюсь к выходу.

Пусть даже никаких моих отношений больше нет — отцу это знать не обязательно. Я и Ян — несчастная история, которой суждено было закончиться ужасно ещё с самого начала, когда мы только встретились.

«– Не подходи ко мне…, ты мне противна» — эти слова звучат эхом вот уже неделю.

Сначала у меня был шок — я не знала что делать. Потом вина — хотелось сорваться с места, в слезах оправдаться и утонуть в извинениях. Затем настала злость — мой разум, сердце и невероятная гордость начали кричать, что, мол, ты не виновата и пусть этот мудак катится лесом, а потом настало самое ужасное…. Настала боль, которая и решила поставить точку.