Чтение онлайн

Он снова посмотрел на волка, встретившись взглядом с желтыми глазами, которые, казалось, пронзали его душу. Спустя долгий миг зверь скрылся за деревьями, став тенью, неразличимой среди темноты.

Габриэль набрал горсть земли и растер ее между пальцами над могилой Надиры. Он должен остаться. Если существует такая вещь, как искупление — если оно возможно для таких, как он, — то Габриэль его найдет. Он должен это сделать. Он приложит все усилия, чтобы заслужить его.

Он заслужит его ради Надиры и маленькой девочки в желтом.

Ради Мики. Его брата, его всего. Это было последнее желание матери, чтобы Габриэль заботился о Мике, чтобы ее мальчики оставались добрыми и храбрыми вместе. Мир развалился на куски, но он не хотел потерять и брата. Он будет бороться за Мику.

Он заслужит искупление ради Амелии. Она не сможет полюбить его снова, Габриэль знал это. У него не было ни заблуждений, ни ложных надежд. Он предал ее, почти уничтожил. Никакие его поступки не могли сделать его достойным ее любви. Но, может быть, когда-нибудь Амелия сможет его простить.

Габриэль посмотрел сквозь деревья на темную фигуру брата на краю поляны. Мика все еще его ждал. Это уже что-то.

Это начало.

Глава 40

Амелия

Амелия смотрела на ночное небо. Последние пять часов она провела, полулежа в кузове грузовика, измученная, но без сна. В голове крутилось слишком много тревожных мыслей и бесконечных вопросов.

Сайлас вел машину, а Финн сидел рядом. Амелия разместилась в кузове вместе с Уиллоу, Микой, Бенджи и полудюжиной одеял. Уиллоу сидела лицом в ту сторону, откуда они ехали, с винтовкой на коленях, охраняя тыл. Бенджи, как котенок, свернулся калачиком у нее под боком. Джерико, Хорн и Селеста ехали в другом грузовике, а Габриэль в наручниках — в кузове.

Они останавливались не менее десятка раз, чтобы расчистить дорогу, убирая с пути заглохшие машины и случайные ветки деревьев. За пять часов они преодолели двадцать шесть миль, до города оставалось еще тридцать, а после него — еще сто. Но теперь, по крайней мере, у них появилась цель.

Они направлялись в Убежище, чтобы спасти ее мать и найти лекарство. Это место олицетворяло безопасность, закон, порядок и надежду для всех. Хотя для Амелии оно значило гораздо больше.

Рядом с ней сдвинулся Мика. Он не прикасался, но она все равно чувствовала его присутствие, его тепло.

— Хочешь увидеть что-то прекрасное?

Амелия улыбнулась в темноте.

— Конечно.

Он указал на небо.

— Падающая звезда.

Ночь выдалась ясной. Без постороннего света небо стало таким черным, каким она его раньше никогда не видела, насыщенным и глубоким, безграничным. Звезды сияли четко и ярко, как крошечные осколки льда или стекла. Она напряглась, старательно всматриваясь в небо, пока зрение не затуманилось. И тогда она увидела это: огненную полосу на черном бархате.

— Пока можешь видеть окружающую красоту, с тобой все будет хорошо, — заявил Мика. — Вот что значит надежда.

Была ли у нее надежда? Амелия думала, что да, но препятствия, стоящие перед ней, казались непреодолимыми. На каждого врага и страх, с которыми она справлялась, на их месте вырастали еще два. «Как Гидра — чудовище из мифов», — с горечью подумала она. Тезка вируса, уничтожившего привычный мир.

— Иногда надежда кажется невозможной.

Мика изобразил пальцами фигуру в воздухе.

— «Надежда — крылатая птица».

Амелия слегка улыбнулась.

— Я это знаю. Эмили Диккенс.

— Точно. — Он проследил за очередной звездой, проплывающей по небу. — Мы не можем сдаться. И не сдадимся. Мы проделали уже такой путь. Мы выясним, с кем торгуют Охотники за Головами, и найдем способ спасти Элизу. Я уверен, что найдем. А ты поможешь ученым создать лекарство, чтобы положить конец всему этому безумию.

Сердце Амелии сжалось при мысли о матери. Она только обрела Элизу вновь, а ее уже отняли.

— Ты так думаешь?

— Я знаю, — заявил Мика без тени сомнения в голосе. Амелия восхищалась его верой, убежденностью в том, что есть нечто большее, чем все это, что есть смысл за тем, что они не могут увидеть или осмыслить.

— Я не понимаю.

— Что?

Еще одна падающая звезда пронеслась по небу, выстрелив ярким огнем.

— Почему я еще жива.

— Моя мать была католичкой. — Мика снова сдвинулся с места, когда грузовик подпрыгнул на выбоине. — Вера была для нее всем. Она говорила, что у каждого есть свое предназначение.

— Но почему я? — Почему Амелия оказалась единственной выжившей после вируса «Гидры»? Как она выжила, когда никто другой не смог? Что сделало ее особенной? Имеет ли это какое-то отношение к нелегальному лекарству от эпилепсии, которое разработал ее отец? Или дело в самой эпилепсии, в каком-то аспекте ее мозга, который болезнь безвозвратно изменила, и это сделало ее особенной? — Может быть, это просто какое-то странное невероятное совпадение.

— Может быть. Или это нечто большее.

Амелия не знала, есть ли у всего этого цель или смысл. Она верила в красоту. Она верила в музыку, искусство, литературу и те вещи, которые пробуждали что-то в глубине ее души.

Мика сложил руки за головой и посмотрел на небо.

— Если слухи правдивы, то Убежище — безопасное место, Амелия. Безопасное место для тебя, для Бенджи, для всех нас.

— Надеюсь, что так. — Но так ли оно безопасно? В ее голове вспыхнули новые вопросы. Кто на самом деле стоял за биотеррористической атакой, в результате которой на мир обрушился вирус «Гидры»? Ее отец помогал разрабатывать биооружие, но он не был инициатором. Ее мать опасалась, что к этому причастны высокопоставленные правительственные чиновники. Не могла ли президент Слоан организовать все это?

Амелия вытащила из-под рубашки кожаный ремешок и погладила свой браслет с шармом. Ей очень хотелось поговорить обо всем этом с Микой, но она не могла. Мать ее предупреждала. Нельзя доверять никому.

В Убежище Амелия и Сайлас могли оказаться в еще более опасной ситуации, чем сейчас. Они знали, что «Новых Патриотов» использовали как козлов отпущения. Они с братом были мишенью для тех, кто отчаянно пытался скрыть правду.

Но, возможно, Убежище оправдает свое название — оазис в пустыне болезней, ужаса и смерти. Они спасут ее мать. И все они смогут начать жизнь заново.