Чтение онлайн

Герольт пытался представить, как, не видя звёзд на небе, капитан «Калатравы» и штурманы других кораблей угадывают, каким курсом они должны следовать, чтобы прийти прямо к Кипру.

Герольт сидел под козырьком двухэтажного возвышения на корме, которым заканчивалась длинная палуба. Морис и Мак-Айвор, лежавшие рядом с ним под стенкой борта, храпели так громко, будто затеяли соревнование. Тарик, казалось, спал тоже, но его дыхание было спокойным и ровным. Кожаный ремень мешка со Святым Граалем он намотал на запястье, и его рука покоилась на чёрном кубе, очертания которого проступали через старую парусину.

На палубе разбили временный ночной лагерь сто пятьдесят беженцев, для которых не нашлось места внизу. Но и многие пассажиры, сумевшие устроиться в каютах, тоже предпочли провести первые ночные часы на верхней палубе. В тесных, переполненных каморках трюма воздух был слишком тяжёлым и пропитанным запахом смолы, которой заделывали щели.

В числе этих пассажиров были и Гранвили. Они примостились возле лестницы, ведущей на заднюю часть бака — носовой надстройки галеры. Толстый купец притулился к борту и, казалось, тоже состязался с Мак-Айвором в силе храпа. Его дочери давно смежили веки. Маленькая Элоиза, бессознательно искавшая защиты, прижалась к старшей сестре, которая, подобрав ноги, лежала на жёстких досках.

После всех испытаний долгого дня Герольт чувствовал себя не менее уставшим. Ему отчаянно хотелось спать. Но сон не приходил: перед его мысленным взором возникали картины горящего Аккона и трагедии, разыгравшейся в водах перед гаванью. Не давали покоя и мысли о судьбе аббата Виллара и его слепых туркополей, мужество и самоотверженность которых изумляли его и вызывали в нем чувство стыда. То, что Джуллаб остался у входа в церковь на свою верную погибель, и тем спас их от искарисов, мучило Герольта. Он снова спрашивал себя: не лучше ли было продолжить бой с апостолами Иуды?

Как он хотел бы увидеть сейчас аббата Виллара и поговорить с ним! Ведь на многие вопросы они так и не получили обстоятельных ответов! И чем больше он думал о головокружительном повороте своей судьбы и об ответственности, которая теперь лежала на его плечах, тем больше нуждался в подтверждении своих догадок, в помощи и ответах. Однако теперь он был наедине со своими вопросами. Может, то, что сегодня ещё оставалось тайной или было смутной догадкой, однажды предстанет перед ним во всей полноте смысла, но случится это не прежде, чем полученные им дары Святого Духа вступят в силу.

Но когда и как это произойдёт? Аббат говорил, что пройдут годы и что он должен учиться соединять силу воли и силу тела, чтобы овладеть необычным даром.

Только после этого дар будет подчиняться его воле так же естественно, как меч в результате многолетних упражнений стал подчиняться руке.

Но как же он должен учиться овладевать даром? Силу воли и силу тела нельзя взять в руки так же просто, как меч или копье.

К сожалению, Морис спал, а то можно было его спросить, как он ощущает в себе свой особый дар и как ему удалось вонзить в мрамор пусть кончик пальца. Герольт уже собирался разбудить его, но передумал — он решил, что должен сам постичь тайну своего дара. Он ещё раз вспомнил слова аббата Виллара: «Пусть то, что движется, перестаёт двигаться, если того потребуют его служба и его воля! И пусть неподвижное по его приказу приходит в движение, если того потребуют его служба и его воля!»Герольт все ещё не мог представить, что когда-нибудь он действительно овладеет такими способностями.

Внезапно он, как наяву, услышал голос старого хранителя: «Герольт, почему ты медлишь и предаёшься бесплодным мечтаниям? Ты никогда не догадаешься о том, что тебе дано, если не начнёшь действовать! Начинай же! Немедленно!»

— Хорошо, я попробую, — пробормотал Герольт и осмотрелся в поисках подходящего предмета.

Сначала он решил, что должен сосредоточиться на парусе, который беспокойно трепетал на мачте, но отказался от этого намерения: парус был слишком велик и до него было слишком далеко, чтобы навязать ему свою волю. Его взгляд остановился на ведре с водой. Конечно, это более скромный предмет, но для новичка сойдёт. Герольт собрал всю свою волю и стал смотреть на ведро, задумав сдвинуть его с места. Он смотрел долго и мысленно представлял, как оно трогается с места и начинает скользить по доскам. Но ничего не вышло. Ведро не шелохнулось. Оно самым издевательским образом застыло на месте.

Герольт сделал ещё две попытки, выругался сквозь зубы и оставил ведро в покое. Что же он делал не так? Возможно, необычный дар вообще не перешёл к нему?

В тот же момент его взгляд упал на шёлковый платок, под которым Беатриса спрятала свои роскошные светлые волосы, завязав его на затылке узлом. Дочь купца спала в нескольких шагах от него. Эта повязка, конечно же, была гораздо легче ведра.

Герольт снова собрался, сосредоточил взгляд на этом заманчиво лёгком куске шелка, напряг все тело так, будто хотел выпрыгнуть. Прошла минута сильнейшего напряжения, возможно даже две, но платок все так же покоился на голове Беатрисы.

И вдруг сердце Герольта начало биться сильнее и ему показалось, что внутри него сломалась какая-то преграда, которую он раньше не мог преодолеть. Он почувствовал, как какой-то неведомый источник, набиравший силы в глубине, пробил последний слой его души и вырвался наружу. И этот горячий, отбиравший силы источник через мгновение превратился в мощный поток, который ударил в голову Герольта и там соединился с его волей. От напряжения у Герольта перехватило дыхание, пот катился с него градом.

И шёлковая повязка действительно шевельнулась — так, будто её приподняла невидимая рука. Герольт совершенно ясно видел, как концы повязки натянулись и выскользнули из узла. Он развязал повязку силой своей воли!

Беатриса почувствовала, что её повязка пришла в движение.

— Перестань баловаться, Элоиза! — услышал Герольт её голос.

Беатриса поднесла к затылку руку, будто хотела отпихнуть руку своей маленькой сестры.

Герольт почувствовал, как Беатриса дотронулась до повязки. Это прикосновение он ощутил так, будто Беатриса толкнула его в грудь. Однако он сохранил напряжение и сосредоточенность ещё на секунду, хотя горящая точка под его лбом уже причиняла ему боль. И это усилие было вознаграждено: он увидел, как повязка сорвалась с головы Беатрисы и на мгновение зависла в воздухе.

Однако долго соединять волю и сосредоточенность ценой такого напряжения Герольт не смог. Таинственный источник внутри него вдруг иссяк, и повязка упала на палубу. Герольт, обессиливший, откинулся на ограждение борта. Внутри него все ликовало: он действительно совершил невозможное!

— Совсем не смешно! — рассердилась Беатриса. — Я же просила тебя оставить меня в покое.

Маленькая Элоиза проснулась и привстала.

— Что с тобой? — удивилась она.

— Ты сама знаешь! Только не притворяйся! Сделаешь ещё раз — получишь! — Беатриса подняла повязку, ловко скрутила волосы и снова накрыла их повязкой.

— Прости, девочка. Этого я не хотел, — прошептал Герольт.

Он чувствовал себя виноватым перед Элоизой и всё же не мог сдержать улыбки. Но тут ему в голову пришла мысль: что, если попробовать ещё раз сделать то же самое? Подчинится ли опять Божий дар его воле? Сможет ли он ещё раз освободить волосы Беатрисы от повязки? В первый раз он всего лишь хотел открыть в себе такую способность и выяснить, как должен с ней обращаться. Если он сосредоточится на повязке второй раз, то это скорее будет из любопытства и даже отчасти из тщеславия. Но и то и другое не имеют ничего общего с его службой, ради которой только и можно использовать свой дар. Он откажет ему, о чем недвусмысленно предупреждал аббат Виллар.