Чтение онлайн

— Аллах акбар! — с облегчением крикнул Маслама и краем своих одежд вытер мокрый лоб. — Да будет благословен всемилостивый, уберёгший нас в этой поездке от несчастья!

— Так, значит, ты привёз нафту [32] ? — на всякий случай спросил Тарик.

Бледные, покрытые потом лица бродяг красноречиво свидетельствовали о том облегчении, которое испытали они, покинув лодку.

— Спереди под соломой ты найдёшь четыре полных кувшина, а в лодке, что шла за нами, — три маленькие, хорошо закупоренные глиняные фляжки с этой проклятой нафтой. Каждая соединена с гончарной трубой, заполненной водой, и закутана в невод, как ты и хотел. Те, что с нафтой, помечены черным! А на корме, под перевёрнутым ведром, стоит горящая масляная лампа. В дне ведра мы пробили отдушину, — рассказывал Маслама, тыча пальцем в лодку, передняя часть которой была завалена снопами соломы. — Ты вообще знаешь, что эта дрянь горит очень быстро? И что её невозможно потушить даже водой, если уж она загорелась?

— Да, знаю. Пережить удар копьём в грудь можно вернее, чем струю горящей нафты, — сухо сказал Тарик.

— Значит, тебе должно быть также известно, какие опасности мы перенесли, когда доставали эту чертову смесь, а потом везли её сюда, — убеждал Маслама, а Тарик уже подходил к лодке и осторожно снимал верхние снопы соломы.

По запаху, исходившему от кувшинов, было ясно, что в них действительно находится опаснейшая нафта. Бродяги предусмотрительно поставили их в совершенно сухую бадью. В случае, если бы лодка качнулась, нафта ни в коем случае не должна была попасть на мокрое дно. Потому что у нафты было поистине дьявольское свойство — загораться от соприкосновения с водой.

Все остальное тоже было сделано так, как этого потребовал Тарик. Канаты на носу и на корме были необходимой длины и прочности. И в челноке на плотной подстилке из соломы лежали накрытые парусиной небольшие сосуды с нафтой. При каждом сосуде находилась узкая, наполненная водой гончарная труба — и то и другое было связано куском рыбацкой сети. Тарик увидел также достаточно длинный шест, бурдюк с водой и мешок с провиантом. Маслама ничего не забыл.

— Да, пару часов вам пришлось изрядно попотеть. И страха вы тоже натерпелись, — насмешливо сказал Тарик. Он достал кошелёк с обещанными пятьюдесятью динарами и бросил его Масламе.

Крыса-Маслама, которого тут же начали осаждать Али Омар и Захир Намус, пересчитал деньги, радостно оскалился и, несмотря на громкие протесты Али и Захира, сунул туго набитый кошелёк за пазуху.

— Разделим их позднее! — сказал главарь тоном, не допускающим возражений.

И обратился к Тарику:

— Я не хочу спрашивать, почему вчера ты был одет богатым господином, а сегодня — простым феллахом. Меня также не интересует, зачем тебе понадобились кувшины с этой дьявольской смесью. Но скажи, навсегда ли сейчас разойдутся наши пути или вскоре у тебя найдётся ещё какое-нибудь дельце для нас?

— Этого не может знать никто, — уклончиво ответил Тарик. — Возможно, и найдётся. Тогда я сообщу тебе об этом.

— Только не ищи меня в развалинах мечети. Наступили лучше времена. Куплю пару быков и буду работать на купцов, — сказал Маслама с широкой улыбкой и назвал Тарику имя своего приятеля, который всегда знает, где его можно найти. Это был человек из числа мокари— людей, которые давали напрокат вьючных животных. Свои деньги они зарабатывали на Румейле— площади перед крепостью у подножия Моккатам.

Тарик посмотрел вслед бродягам, которые спешили до наступления темноты пройти в город через ворота Баб аль-Кантара. Конечно, они хотели отпраздновать удачу и поэтому не собирались проводить ночь за пределами Каира. Мысленно Тарик пожелал им не хвастаться деньгами и не дать себя обобрать. Несомненно, Каир, как и любой другой крупный город, имел улочки и кварталы, в которых за деньги можно было предаться любому из известных людям пороков.

Ночь наступила почти мгновенно. Лёгкий северо-восточный ветер гнал облака, чему Тарик был только рад. Его бы вполне устроило небо, полностью затянутое облаками. Но он не хотел быть неблагодарным. У него и так уже были две лодки, а самое главное — нафта. Теперь ему больше всего были нужны скорость, крепкие нервы и по возможности полная неразбериха. Немного удачи и много нафты в лодках должны были ему помочь!

Саид поставил масляную лампу на полку, запустил руку в корзину и начал презрительно бросать тамплиерам еду — три полусырые лепёшки, несколько кусков жилистого мяса и горсть сушёных фруктов. Он наполнил водой их кувшин, также сохраняя презрительную мину. Вместо того чтобы открыть решетчатую дверь и подойти к рыцарям с одним из двух вёдер, принесённых сверху, Саид потребовал протянуть ему кувшин и с размаху плеснул в него из ведра прямо через решётку.

— Сам-то не промок? — злобно спросил его Морис. Большая часть воды попала ему на грудь. — Ты почти все пролил мимо! Смотри: кувшин наполовину пустой!

— Будете лакать то, что попало на пол! — огрызнулся Саид. — В следующий раз будете держать его как надо, христианские собаки!

Морис сверкнул глазами:

— Ты, видать, забыл, что каждый из нас стоит по крайней мере десять тысяч дирхамов! Таких денег ты и во сне не видел. Поэтому объясняю: за десять тысяч дирхамов эмир может купить дюжину таких рабов, как ты! Но за мёртвого пленника твой эмир не получит ни фильса!

Саиду не понадобились слова для достойного ответа Морису: он просто плюнул ему в лицо и повернулся к рыцарю спиной.

Герольт схватил Мориса за плечи: он видел, что его друг вышел из себя.

— Перестань! — шепнул он. — Ничего ты этим не добьёшься! Совсем наоборот. У него и так ненависти с избытком.

— Нам надеяться не на что, — проговорил взбешённый Морис. Он стер плевок с лица, но все же замолчал.

Саид открыл дверь темницы, расположенной напротив, и вошёл за решётку.

— Не сдох ещё? Смотри-ка, какой крепкий! Ах ты, вонючий badawi! — заревел Саид, когда человек пошевелился и издал слабый звук.

До Герольта доносились стоны закованного человека и проклятия надсмотрщика. Презрительно брошенное Саидом слово «badawi» означало «бедуин», и это было первое указание на происхождение несчастного.

— Наш достопочтенный эмир знает, как следует принимать высоких гостей! — издевательски продолжал Саид. — Поэтому я принёс свежий хлеб и целое ведро холодной воды. Тебя, должно быть, мучает жажда, потому что вчера тебе не давали пить. Но нашу забывчивость ты нам, конечно же, великодушно простишь.

Саид злорадно рассмеялся и поставил ведро с возле самой решётки. Дотянуться до него прикованный к стене узник никак не мог. Хлеб Саид тоже бросил на грязный пол достаточно далеко от своей жертвы.

— Попробуй-ка достань! Ты должен будешь хорошо постараться!

Саид ещё раз пнул узника, запер решётку, взял лампу с полки и ушёл.

Едва Саид исчез, оборванный бедуин отчаянно потянулся к ведру с водой, но достать его не мог. Цепь, которой его руки были прикованы к кольцу в стене, была слишком короткой. Однако ноги бедуина, схваченные оковами как и у рыцарей, до ведра дотянуться смогли. Поэтому он натянул цепи ручных оков и вытянул ноги как только мог. Он пытался достать ногой до края ведра. Ему не хватало совсем немного. Саид хорошо знал, где поставить ведро, чтобы попытки несчастного оказались напрасными муками!