Чтение онлайн

Корабль швыряло, как щепку, и Гершом знал, что Кассандра ни за что не сможет сейчас подняться на ноги. Поэтому, выпустив страховочную веревку, он бросился на палубу и нырнул к девушке. Кассандра врезалась в него, Гершом обхватил ее за талию и притянул к себе. «Ксантос» снова качнуло, их обоих ударило о мачту. Гершом ухитрился извернуться так, чтобы принять удар на плечо. Крякнув от боли, он выбросил руку вперед, она стукнулась обо что-то твердое, и пальцы его вцепились в этот предмет: то было основание сиденья вокруг мачты. Перекатившись на колени, он поднял Кассандру на сидение.

— Держись за веревку, — приказал он.

Кассандра послушалась, и Гершом, подтянувшись, сел рядом с ней.

Погода еще ухудшилась, дождь превратился в сплошной поток. Гершом видел гребцов, налегающих на весла, слышал, как Геликаон выкрикивает команды. Посмотрев влево, египтянин увидел контур скалистого берега.

Медленно, с трудом, двигаясь против ветра, «Ксантос» шел под прикрытием мыса. Теперь, когда высокие утесы защищали его от самых резких порывов ветра, судно уже не так качало.

Геликаон приказал убрать весла и бросить якоря. Гребцы, потягиваясь, поднялись со своих скамей и зашагали по палубе.

Спустя некоторое время дождь ослабел, в небе появились голубые заплатки.

Гершом посмотрел сверху вниз на черноволосую девушку, прижавшуюся к его боку.

— Теперь ты в безопасности, — сказал он, надеясь, что она отодвинется.

— Я все время была в безопасности, — ответила Кассандра, положив голову ему на плечо.

— Глупая девчонка! Твоя шея могла бы сломаться, как прутик!

Она засмеялась:

— Мне не суждено умереть на корабле.

— Да уж! Геликаон сказал мне, что ты собираешься жить вечно.

Она кивнула и улыбнулась.

— И ты тоже будешь жить вечно.

— За эту мысль стоит держаться. Мне никогда не нравилось думать о смерти…

— О, ты умрешь, — сказала Кассандра. — Все умирают.

Гершом почувствовал, как в нем поднимается раздражение, и попытался успокоиться. В конце концов, девушка была, той, которой коснулась луна. Однако один вопрос ему нужно было задать.

— Как же я могу и жить вечно и в то же время умереть?

— Наши имена будут жить вечно.

Кассандра нахмурилась и склонила голову набок.

— Да, — сказала она. — «Вечно» — неточное выражение. Наступит день, когда не останется никого, кто мог бы помнить. Но дело в том, что столь долгий срок вполне можно назвать вечностью.

— Если я умру, почему меня должно заботить, что мое имя будут знать какие-то незнакомцы? — спросил Гершом.

— Я не говорила, что тебя будет это заботить, — заметила она. — Ты знаешь, где мы?

— Внутри Великого Круга. Геликаон говорит, что скоро мы доберемся до Теры.

Кассандра показала вперед:

— Это остров Делос, центр Круга. Священное место. Многие верят, что там родились Аполлон и Артемида.

— А ты не веришь?

Она покачала головой.

— Солнце и луна не растут на море, как цветы. Но Делос и вправду священный остров. Он обладает могучей силой. Я чувствую ее.

— Какой силой?

— Той, что разговаривает с сердцем, — ответила Кассандра. — Ты сам ощущал такое, Гершом. Я знаю, что ощущал, — она улыбнулась. — Сегодня ночью я разведу молитвенный костер, а ты будешь сидеть со мной под светом звезд. Тогда ты начнешь узнавать.

Гершом поднялся на ноги.

— Ты можешь развести костер, если хочешь, царевна, но я не буду у него сидеть. У меня нет желания видеть то, что видишь ты. Я просто хочу жить, чтобы дышать и пить сладкое вино.

Я хочу жениться и растить сыновей и дочерей. Меня не заботит, будет ли мое имя жить вечно.

С этими словами он пошел прочь, к задней части палубы.

Шторм окончательно утих только далеко после полудня.

Геликаон посмотрел на расписанное красными полосами небо. Зимнее солнце заходит быстро, и скоро совсем стемнеет.

— Гребцы, по местам! — выкрикнул он.

Люди поспешили рассесться по скамьям, отвязали весла и вставили их в уключины. Ониакус послал людей на нос и на корму, чтобы поднять якоря. Потом взошел на кормовую палубу и встал у рулевого весла.

— На юг, — сказал ему Геликаон.

— На счет три, — пропел Ониакус гребцам. — Один — готовься! Два — погружай! Три — налегай!

Восемьдесят весел вонзились в воду, и «Ксантос» устремился прочь от маленького островка, в открытое море.

— И… налегай! И… налегай! И… налегай!

Ониакус некоторое время продолжал задавать ритм. Потом гребцы начали орудовать веслами совершенно синхронно, и его голос затих.

Когда мыс остался позади, Геликаон увидел вдали только несколько рыбачьих лодок — и никаких вражеских военных судов. Ветер был благоприятным, и шесть моряков стояли вдоль мачты, готовясь развернуть парус. Они смотрели на Геликаона, но тот покачал головой.

— Еще рано! — крикнул он.

Подойдя к левому борту, он пристально уставился вниз, на два ряда весел, которые разом поднимались и опускались. Потом перешел на правый борт и посмотрел, как движутся весла там.

— Шестое весло здесь работает хуже, чем шестое весло правого борта, — сказал Ониакус.

— Да, — ответил Геликаон. — Что случилось с гребцом?

— Прищемил палец крышкой люка. Ничего серьезного. Вероятно, лишился ногтя.

Присоединившийся к ним Гершом заглянул через борт.

— Я не вижу, чтобы с шестым веслом было что-то не так, — заметил он.

— Присмотрись повнимательней, — велел Геликаон.

Египтянин сощурил глаза, но в конце концов признался:

— Я не вижу того, что видишь ты.

— Ритм прекрасный, но весло не входит в воду так глубоко, как полагается. Движение чуть-чуть неровное. Если ты закроешь глаза, ты это ощутишь.

Геликаон увидел, что Гершом недоверчиво смотрит на него.

— Это не шутка, друг мой.

Гершом резко повернулся к Ониакусу.

— Ты можешь ощущать это… из-за одного весла из восьмидесяти? Говори правду!

Ониакус кивнул.

— Из-за боли в руке гребец слегка вздрагивает, когда погружает весло в воду. Я говорил ему, чтобы сегодня он отдохнул, но он гордый человек.