Чтение онлайн

Курлов. — Да, но я был болен, никуда не выходил. Я был настолько болен, что, когда умер отец моей жены, я даже не был на похоронах…

Председатель. — Где вы жили?

Курлов. — На Потемкинской, в своей квартире. Так что от всякого участия в делах я уклонился.

Председатель. — Значит, ваша деятельность, в последнее время, может только относиться ко времени от 16-го октября до 21-го ноября?

Курлов. — Нет, потому у меня были отдельные поручения в декабре, но уже не по департаменту полиции, а по департаменту общих дел. Потом А. Д. Протопопов вызвал меня к себе для разъяснения конфликта, происшедшего у него с командиром корпуса, в смысле строевом…

Председатель. — На какой должности вы состояли, когда были приглашены?

Курлов. — Состоящего при министре.

Председатель. — Значит, эту должность вы не оставили?

Курлов. — Я подал в отставку 5-го января.

Председатель. — Но отставка не была дана?

Курлов. — Да, не была дана. Я не знаю до сих пор ее участи.

Председатель. — Итак, вы продолжали состоять при Протопопове и исполняли его поручения?

Курлов. — Только два поручения было.

Председатель. — Какое же ваше было участие в совещании по департаменту общих дел?

Курлов. — Нельзя сказать, чтобы это было формальное совещание, но начальник двинского военного округа Зуев написал министру письмо по поводу того, что у него вышло какое-то недоразумение с рижским губернатором, что тот его не встретил и т. д., и, поэтому, требовал, во-первых, отозвания губернатора, а, во-вторых, исполняющего должность вице-губернатора…

Председатель. — И вам было поручено что же?

Курлов. — Мне было поручено выяснить юридически и ответить, правильно ли требование начальника двинского военного округа.

Председатель. — На этом мы и кончим.

Содержание: Дело о с.-д. фракции 2-й Государственной Думы. Был ли акт 3-го июня государственным переворотом. Об участии агентов в революционных организациях. Преступность по 102 ст. Реформа департамента полиции, произведенная Трусевичем. Азеф. Оправдание Трусевичем деятельности департамента полиции. Террористические акты в бытность Трусевича директором департамента полиции. Осведомление о террористических замыслах посредством агентуры. Инструкция 1907 г. по вопросам внешнего и внутреннего наблюдения. Агенты, участвовавшие в с.-д. фракции Гос. Думы — Шорникова и Бродский. Наказ войскам петроградского округа, переданный членам с.-д. фракции. Департамент полиции и Шорникова. Письмо Герасимова, удостоверяющее благонадежность Шорниковой. Шорникова и Климович. Дело о приготовлении к цареубийству. Дело об убийстве Петровым Карпова. Расследование Трусевичем роли Курлова в деле убийства Столыпина. Столыпин и Распутин.

Председатель. — Нам нужны ваши объяснения по некоторым пунктам. Вы были директором департамента полиции с 13 июня 1906 г. по 9 марта 1909 г.?

Трусевич. — Совершенно верно, по 9 марта.

Председатель. — 1909 года?

Трусевич. — Это, вероятно, из формуляра видно.

Председатель. — Вы были директором департамента полиции около трех лет?

Трусевич. — Без трех месяцев.

Председатель. — Расскажите, что вы знаете по делу социал-демократической фракции 2-й Государственной Думы?

Трусевич. — К сожалению, я, кажется, не помню.

Председатель. — Речь идет о работе Герасимова, затем Макарова, Столыпина.

Трусевич. — Может быть, вы могли бы мне предложить отдельные вопросы?

Председатель. — Извольте. Вы помните, как в среде правительства сложилась мысль о создании политического процесса достаточно громкого, который помог бы разогнать Государственную Думу и совершить государственный переворот?

Трусевич. — Абсолютно ничего не знаю. Я знаю только, во-первых, что если и были подобные мысли, то у меня их не было, во-вторых, я не был посвящен.

Председатель. — Но вы имели личный доклад товарищу министра внутренних дел. А, с другой стороны, вы сами принимали доклад и присутствовали при докладах тогдашнего начальника охранного отделения Герасимова по поводу этого дела.

Трусевич. — Нет, прежде всего, я должен сказать, что, при докладах Герасимова министру и товарищу министра, я не присутствовал.

Председатель. — Вы не присутствовали?

Трусевич. — Нет, Герасимов, начальник петроградского охранного отделения, имел самостоятельный доклад министру.

Председатель. — Это безусловно. Это общее положение, но разве доклады по этому делу происходили не в вашем присутствии?

Трусевич. — Нет.

Председатель. — А доклады Герасимова по этому делу вы принимали?

Трусевич. — Вы ставите весь вопрос в иной плоскости.

Председатель. — Да, я задал вам вопрос политический и в государственной плоскости этого дела.

Трусевич. — Это для меня совершенно не понятно, потому что разогнать Государственную Думу на почве такого процесса…

Председатель. — И совершить государственный переворот.

Трусевич. — Мне представлялась эта мера совершенно иначе. Создавать процесс для разгона Государственной Думы просто бесцельно, тем более для совершения переворота, относительно которого я не понимаю, в каком смысле это переворот.

Председатель. — Акт 3-го июня вы не считаете государственным переворотом?

Трусевич. — Нет, это изменение основных законов.

Председатель. — Незаконным способом.

Трусевич. — В порядке высочайшего повеления. Я, откровенно говоря, не могу… Сейчас конституция наша…

Председатель. — Вы же юрист. Что же вы считаете, что по высочайшему повелению все можно сделать?

Трусевич. — В зависимости от того, как гласят об этом основные законы. Если изменение их предоставлено там одной высочайшей волей, то это не будет переворот.

Председатель. — Вы живете в России и знаете, что изменить избирательную систему могла только сама Дума, т.-е. обе палаты, что это не было предоставлено верховной власти.

Трусевич. — Не сумею на это вам ответить, но должен вам сказать, что это не касалось меня по должности.

Председатель. — Меня несколько удивляет ваш ответ, потому что даже И. Г. Щегловитов признает, что это — государственный переворот и акт совершенно незаконный.