Чтение онлайн

– Как, по-вашему, отнесутся эти люди, если мы к ним заглянем? Чисто как туристы?

– Понял. Ждите.

Голос Софии вывел ее спутников из сетевого забытья. Они подняли очки, увидели крест, изумились, заговорили о нем, вновь опустили очки – поискать дополнительные сведения.

– Там есть информационно-туристический центр, – сообщил Том. – С комнатами для переодевания. Возможно, это проще, если вы не хотите, чтобы всю вашу одежду проверяли.

– Раз есть туристический центр, значит, они не против туристов, – сказала София.

Фил, Джулиан и Анна-Соленн не слышали, что говорил Том по каналу связи, и комнаты для переодевания стали для них неожиданностью. Женщины переодевались в одном трейлере, мужчины в другом; принстонцы понимали, что лучше не нарываться и не спрашивать, а как же третий пол. Однако сама мысль сменить одежду, прежде чем куда-то войти, была для них в новинку.

– Если мы не переоденемся, им придется забить нас камнями, – объяснила София. – А согласно их толкованию Книги Левит, современное побивание камнями – это расстрел.

– Понял, – сказал Фил. – Потому что пули – это как маленькие камушки.

– Совершенно верно. А винтовка – современное сберегающее силы устройство для очень быстрого бросания камней. По сути, для левитиан каждое место в Библии, где говорится о побивании камнями, просто завуалированный намек на винтовки.

Фил и это сумел разобрать.

– Бог всемогущ и знал, что в будущем изобретут винтовки, но не мог прямо говорить о них в Библии. Для публики бронзового века это было бы спойлером. Поэтому Он везде заменил «винтовки» на «побивание камнями».

– А наша одежда что, нескромная? – спросил Джулиан.

– Вовсе нет. – София потянулась к Джулиану, как будто хотела схватить его за шиворот, а на самом деле только отогнула воротник его рубашки, где был ярлычок. – По большей части хлопок, но есть немного спандекса. Для эластичности, как я понимаю. Если ты пройдешь туда в этой рубашке, им придется побить тебя камнями – то есть расстрелять.

– Они что-то имеют против спандекса?

– Против смешанных волокон.

София указала на табличку над столом, где лежали стопки аккуратно сложенных бумажных комбинезонов, по размерам. На табличке была цитата из Библии, напечатанная комик сансом:

Фил не мог пропустить первое указание:

– Это запрет на скотоложество между разными видами животных?

– Тсс, – сказала Анна-Соленн.

В пределах слышимости сидела айовская дама лет шестидесяти, присматривая за кофе и печеньем. Их можно было брать бесплатно, но в классическом среднезападном пассивно-агрессивном стиле рядом стояла банка для пожертвований.

– Думаю, они были мулофобы. Послушай. Суть в том, что мы должны или раздеться догола и дать им прочесть все ярлычки на нашей одежде, а она бяка, или просто переодеться в бумажные комбинезоны.

– А как насчет него? – Джулиан указал на Тома, который только что вышел из мужского туалета. Потом, сообразив, что это невежливо, обратился к самому Тому: – А вы будете переодеваться?

– Незачем, – ответил Том и зачем-то принялся похлопывать себя по разным частям тела. Все на нем было Тактическое, Повышенной прочности, Военного образца и Рассчитанное на экстремальные условия, вплоть до носков и подтяжек. И все ярлычки были пришиты снаружи – не упрятаны под поясом и воротником, как обычно. Что не бросалось в глаза, поскольку ярлычки были тактически-камуфляжные, хаки, или какие там еще, чтобы не сверкать звездами в оптическом прицеле снайпера.

Принстонцы сочли, что получили разрешение подойти и приглядеться. Надписи и логотипы на ярлычках были приглушенных тактических цветов, так что издали не читались. Но на всех – включая те, что с логотипом производителя и загадочными значками насчет стирки, – имелся один и тот же символ: печатная L с перекладиной ближе к верху и языками пламени на ней.

– Проще ходить в левитско-одобряемом барахле, – объяснил Том, – как мне приходится бывать тут по делам.

– Так вы в это не верите? – спросил Фил.

– Да ясен пень, нет, – ответил Том. – Но они верят. А одежда правда качественная. Тактическая.

Они переоделись в бумажные костюмы. Правда, сперва хранительница печенек подозвала к себе Софию и Анну-Соленн и шепотом спросила, не «эти ли у них сейчас дни». Обе ответили отрицательно и обменялись взглядами, означавшими: «Давай сейчас не будем в это вникать». Позже можно будет заглянуть в Книгу Левит и узнать, какие ограничения и кары могут относиться к женщинам во время месячных.

– А. ККК-навет. Хороший вопрос. Рад, что вы его задали, – сказал Тед, Сын Аарона (это значилось на бедже, приколотом к его стопроцентно хлопковому тактическому библейскому комбинезону).

Он снял сияющую белую каску, как будто одно упоминание ККК-навета грозило сорвать ему крышу. Теплый летний ветерок трепал редеющие седые волосы и, возможно, испарял часть стекающего с головы пота. Тед глянул наверх, словно проверяя, не смотрит ли с неба разгневанный Иегова. Однако там не было ничего, кроме кучевых облаков в синеве и стальной перекладины двухсотфутового креста. Который пока не пылал. Монтажники еще не закончили систему труб для подачи природного газа к горелкам.

– Жена с меня шкуру спустит, ежели мы не уйдем в тень, – заметил Тед. – Давайте под тент, и я вам объясню, че и как.

– За что она с вас шкуру спустит? – полюбопытствовала Анна-Соленн, пока они шли к навесу. Джулиан тем временем засмотрелся на трех ягнят, играющих в загончике из сетки-рабицы.

– Меланома, – ответил Тед. – Надо ехать в Айова-Сити.

Он проговорил это рассеянно, потому что ему как раз пришел голосовой вызов, для остальных – чуть слышное треньканье из наушников, болтающихся на дужках его защитных очков. Тед указательными пальцами заткнул их в уши, кивком попросил его извинить, надел каску и заковылял к загону с живностью. Очевидно, его обязанности как Сына Аарона включали не только деятельность прораба, но и осмотр жертвенных агнцев.

Молодой рабочий подошел заняться гостями. Он разложил пару складных стульев и поставил рядом со складным столом, на котором лежали отпечатанные документы, придавленные от ветра камнями и автоматными магазинами. Парень сдвинул часть из них, освобождая место.

– Наливайте себе воды и охлажденного чаю, – сказал он, кивая на два кулера на столе поменьше. София сперва подумала, что ему к тридцати, но по голосу решила, что скорее восемнадцать. – Я бы сам вам налил, если че, да руки грязные.