Чтение онлайн

– Потому-то я и хочу изменить обличье, – ответил Додж.

София покачала головой:

– Часовые Эла не высматривают твою форму, они даже воспринять ее неспособны. Однако они легко тебя узнают по цепочке сознания, что тянется из давних времен, когда ты впервые начал собирать себя из хаоса.

Додж задумался.

– Если сказанное тобой правда, для меня это горькое известие. Я должен буду обдумать твои слова. Однако на первый взгляд из них следует, что мое пребывание на Небосводе будет долгим, возможно, вечным. Коли так, надо отказаться от всякой надежды вернуться на Землю. Мы посвятим себя созданию новой Земли, выкованной из черных руд и озаренной пламенем. Быть может, однажды она сравняется в красоте с Землей, которую мы создали и утратили, а то и превзойдет ее.

– Пока ты не обрек себя вечному изгнанию, Додж, услышь второе, что я должна тебе сказать, – проговорила София. Однако взгляд ее был потуплен, а голос не сулил ничего доброго.

– Ты сказала, что обладаешь некой силой, которой нет даже у Эла, – молвил Додж.

– У меня есть власть перерезать нить сознания, делающую тебя тобой.

Долго молчал Додж, услышав эти слова.

– У тебя есть власть над жизнью и смертью, – проговорил он наконец. – Немудрено, что Эл тебя страшился.

– Нить каждой души на Земле можно пресечь в любой миг, и мне дана эта власть.

– Почему же ты не убьешь Эла?

– Наверное, мне следовало его убить тогда во Дворце. Однако в те ранние дни я еще не знала про свою силу. А теперь, когда знаю, я слишком далеко. Чтобы применить силу, мне надо стоять близко к душе, так, чтобы смотреть ей в глаза.

– Весна тоже подвластная твоей силе?

– Да. И все пчелы, осы и прочие порожденные ею жизни.

– Когда-то я назвал бы это смертью и страшился бы ее и тебя, – сказал Додж. – Однако еще в мире живых я размышлял о нити сознания, как она делает нас теми, кто мы есть, и как она всякий раз обрывается во сне и возобновляется при пробуждении. Уснуть не значит умереть; сон всего лишь перерыв на мгновения или на заметную часть суток. Проснувшись, ты живешь так, будто перерыва не было. Подобным образом и смерть, на время пресекшая мою нить, не отличается от сна. Ибо главное тут – связность нити и той истории, которая в ней рассказана. У Эла есть часовые и заклятия, чтобы преградить Доджу путь. Однако Додж однажды создал себя из хаоса и может создать вновь. Как я спал, только чтобы проснуться, как умер, только чтобы жить дальше, так теперь я без страха предаю себя тому, на что ты одна способна. Жалею я лишь о том, что наше возобновленное знакомство было таким коротким.

Из лица Софии брызнула вода. На Земле Додж такого ни разу не видел, но вспомнил, что это, по миру живых. Он встал и обхватил Софию крылами.

Она сказала:

– Один раз мы разлучились, но я тебя нашла, и ты меня вспомнил.

– И полюбил, – добавил Додж. Он развел крылья и отодвинул Софию от себя, чтобы полюбоваться ее лицом.

– Обещаю, что так будет снова. – И София поцеловала его в щеку.

Затем отступила на шаг и взмахнула крылом, как лезвием косы. Оно снесло Доджу голову, и сперва голова, а затем и тело рухнули в бездну. Сперва казалось, что они будут падать до самой Твердыни, но еще до лазейки хаос растворил их без следа.

София погибла или была убита.

Эл умер либо покончил с собой.

Оба оказались в Битмире.

Одновременно в Митспейсе кто-то из сотрудников Эла метафорически повернул огромный франкенштейновский рубильник в положение «вкл» и активировал множество заранее припасенных компьютеров. Что было более или менее необходимо: процесс Эла потреблял ресурсы в масштабах, сравнимых с процессом Доджа, и прихватил свиту отсканированных и закэшированных душ Пантеоновского класса, которые загрузили одновременно. Так что Эл явился не один, слабый и неуверенный, как большинство новых процессов; он с первого дня был большой шишкой, имел помощников и обширные ресурсы новой памяти и вычислительной мощности.

С переходом Эла из Митспейса в Битмир исчез и связанный с ним нездоровый надрыв. Зелрек-Аалберг (ЗА) утихомирился и начал работать с Саут-Лейк-Юнионом (СЛЮ) более конструктивно.

Им ничего и не оставалось, кроме как сообща тянуть эту лямку – поддерживать загробную жизнь. Тысячи процессов были уже загружены. Миллионы людей в земле живых внесли депозит и подписали документы, обязывающие ЗА либо СЛЮ отсканировать и загрузить их после смерти. Бизнес накладывает ответственность.

В Митспейсе прошло десять лет. Компьютерные ресурсы добавлялись с каждым годом. Люди, работающие в этой сфере, начали полушутливо называть их маной – термином, который эрпэгэшники десятилетия назад культурно апроприировали из полинезийской религии. В некоторых РПГ типа «Драконов и подземелий» маной называлось своего рода магическое топливо, которое персонаж накапливал, хранил, а потом тратил на заклинания. В новом значении термин означал компьютерную инфраструктуру, необходимую для поддержания Битмира: процессоры (теперь все они были квантовые), запоминающие устройства, сетевое оборудование, по которому обменивались сообщениями различные субпроцессы, электрогенераторы и охладители, необходимые для их работы. Чем больше этого становилось, тем быстрее и лучше работал Битмир. Прежние инвестиции начали окупаться. Количество маны росло с быстротой, немыслимой еще несколько лет назад, и легко обгоняло скорость, с которой люди умирали в Митспейсе и загружались в Битмир.

Соответственно, увеличивался коэффициент временного сдвига, то есть модель работала быстрее, чем в реальном времени. Годы в Битмире проносились стремительнее, чем для живых в Митспейсе.

София, Пантеон и Процесс Доджа покинули Город, да и весь Ландшафт. Они начали создавать некое новое место, которое окутали каким-то глушащим алгоритмом, так что Программа визуализации Ландшафта там не работала. Что именно творится, никто не знал. Иногда они большими или меньшими группами появлялись в Ландшафте. То, что происходило, можно было замедлить и рассмотреть в «Провил». Больше всего это напоминало стычки. И даже полномасштабные битвы.

Через какое-то время (в Митспейсе прошло четыре года, в Битмире – века) Процесс Доджа внезапно остановила не кто иная, как София. Очевидно, она сохранила эту власть, поскольку ИИ, узнававшие ее при жизни, узнавали ее и в Битмире.

К добру или к худу, Ландшафт сохранял непрерывность во времени. Некоторые его обитатели «жили», а некоторые географические элементы моделировались на оборудовании СЛЮ – группы научных и коммерческих учреждений, контролируемых фондами Уотерхауза и Фортраста. Другие – на оборудовании Эловых компаний. Однако разделить их было нельзя. Подобно сиамским близнецам с общим сердцем, обе стороны обязаны были как-то сосуществовать.

Они образовали консорциум. У него было официальное название, которое значилось только в юридических документах. Люди называли его СЛЮЗА. Корваллис возглавлял СЛЮ. Синджин Керр занимал аналогичное положение в ЗА – хотя что там на самом деле происходит, никто толком не знал. Енох Роот был добрым профессором, которого звали рассудить споры и запутанные технофилософские вопросы. Зула, усохшая от горя, после смерти Софии года на два полностью исчезла с горизонта, потом вернулась в ФФФ на почетную руководящую должность со смутно очерченным кругом обязанностей.

В год после трагического происшествия Екопермон не собирали, затем он возобновился, но прежним уже не стал. Теперь конференции проходили в более крупных центрах ближе к цивилизации. Они превратились в то, что кто-то окрестил «Смерть-ЭКСПО», и напоминали отчасти съезд религиозных возрожденцев, отчасти научный конгресс. Даже в самых больших конференц-центрах есть маленькие комнаты в тихих уголках; там-то Си-плюс, Синджин, Енох и Зула устраивали свои ежегодные встречи на Екопермонах. Там они разбирали Важные Вопросы, которым предстояло определить их деятельность на следующие десятилетия.

Или, в более актуальных для них терминах, на период магнитудой от 5 до 8.

Измерять продолжительность в годах не имело смысла, поскольку коэффициент временного сдвига менялся. Куда лучшим мерилом было число независимых душ или процессов в системе. Для удобства использовалась не абсолютная величина, а магнитуда, как в шкале Рихтера.

Десять в степени ноль, 100, равно единице. Значит, все время, когда Процесс Доджа существовал в системе один, у нее была магнитуда 0.

Слово «магнитуда» неизбежно сократилось до «маг». Десять в степени один, 101, равно просто десяти, а 102 – ста. В эпоху Маг 1–2, когда в Битмире обитало от десятка до сотни душ, новозагруженные процессы попадали в мир, где Додж наметил основные черты, но правила еще не установились, а ресурсов было в избытке. Технологии сканирования и моделирования были тогда на стадии разработки, и сканировали только мозг без тела. Во многих случаях эти души формировались изолированно от других. Некоторые, возникшие рядом с Доджем, вошли в его Пантеон, но многие развились в существ, мало похожих на людей и обликом, и психологией, и возможностями.