Падение с Земли
Шрифт:
О том, что происходит в Америке, на Дальнем и Ближнем Востоке автор сообщает отрывочно, а о Европе и европейской части России и вовсе ничего, но можно догадываться, что варваризация распространилась и там.
Герой романа, храмовник Марк Кологривов, Ревнитель, то есть тот же «мент», во время очередного расследования попадает в скверную историю. Космика вдали от общественного мнения Империи, устроила на Земле полигон для опытов на людях. То есть из человека извлекается «резонансная пси-структура», проще говоря, душа, и вкладывается в киборга.
Это и есть «средство создания подлинного нечеловека», квибсера (кстати, эти квибсеры один к одному напоминают модифицированную модель Терминатора из фильма «Терминатор-2»). Но и загнанный в шкуру оборотня-квибсера Кологривов сохраняет волю к сопротивлению и с помощью березовской дворянки Аси Шерешевич пытается связаться со своим другом и начальником Блюстителем Северином Почкиным.
Ася — тоже девушка не простая. Не в том смысле, что она дворянка, а в том, что в свое время ей в руки попали контрабандно доставленные из Космики ампулы с генным препаратом, повышающим интеллект, и она сперва попрививала его своим домашним животным, а затем и себе самой, и в процессе оразумления себя весьма преуспела.
Далее Ася и Северин Почкин, объединившись в поисках исчезнувшего Кологривова, борются с проникшими в Храм Чистоты агентами Космики и прочими исчадиями, а заодно и выясняют смысл интриги. Оказывается, квибсеры предполагались как замена касте «штурманов», генетически выведенных мутантов, приспособленных для управления космическими кораблями. Теперь космический флот переоснащается, морально устаревшие корабли должны быть уничтожены, а вместе с ними и «штурманы». Но, во-первых, как Материнская Субстанция, в которой выращивают квибсеров (в ней же выращивали и фем в «Конечной остановке…»), так и сами квибсеры-«сверхнедочеловеки» явно страдают манией величия и желают играть в ситуации главенствующую роль, а во-вторых, «штурманы» вовсе не жаждут быть уничтоженными и начинают «качать права». Герои романа подозревают, что вообще вся создавшаяся ситуация, начиная с подброшенных Асе «ампул разумности» спровоцирована «штурманами»…
Заварушка продолжается, к ней примешивается еще и нашествие тюрок, а модифицированный Кологривов, перестроивший себя в некое подобие шестикрылого серафима, уносит Асю и Почкина сообщить правду-матку князю Березовскому. Относительно совместного будущего Блюстителя и юной дворянки сомнений не возникает…
Если «Сверхнедочеловек» шел по следам «Конечной остановки…», то «Подвиг разведчика» до некоторой степени рифмуется с «Каменным веком». Сознание сотрудника каллистянской разведки Паклина подсажено в робота-полицейского Клина, новый виток приключений на Земле, переживающей новую технологическую эру, где цивилизация роботов теснит сбившихся в купальные города людей. Большую роль, чем прежде, играет мотив «виртуальной реальности» — автор так и оставляет нас в недоумении, имели место события в действительности, или это всего лишь компьютерная игра.
Выше было высказано сомнение в возможности определить степень серьезности автора. С одной стороны, для Александра Тюрина, безусловно, не безразлично все то, о чем он пишет. И с читателем он отказывается заигрывать принципиально. Вряд ли случайно в его романах и повестях отсутствуют любые примечания — что в технической части, что в гуманитарной. Не уловили, что сцена искушения «дяди Вити» Смеляковым на крыше («Каменный век») суть пародийный парафраз евангельского сюжета — дело ваше. Однако вряд ли автор всерьез полагает, что жители Меркурианской префектуры будут распевать «Только пуля во степи казака догонит…» или цитировать Н. В. Гоголя («Ось бачь, яка ка-ка…»), попирая ногою труп поверженного врага, или что представители варваризованной Земли, по собственному признанию плохо знающие и события двадцатилетней давности, с ходу могут выдать: «декабристы разбудили Герцена…» Не верит, и вряд ли ожидает, что мы поверим. Но все это укладывается во всеобъемлющем слове «стеб», столь часто выражающем стиль нашей нынешней жизни.
И все же поостережемся определять стиль А. Тюрина исключительно этим термином. Скорее он напоминает классический ответ на столь же классический вопрос: «С чего смеетесь?» — «А что нам еще делать остается…»
Б. Н. Стругацкий в свое время сказал: «Молодые люди отнесутся к молодому Тюрину с благожелательным пониманием, пожилые же — вознегодуют».
Да позволено будет возразить Мастеру. Вряд ли все читатели старшего поколения отвергнут Александра Тюрина. Однако и не вся современная молодежь способна его воспринять. Тех же гипотетических читателей, которые примут его в сердце свое, представить, конечно, можно. Это люди молодые — не слишком юные, чтобы успеть позабыть реалии советской действительности, но достаточно, чтобы впитать образы американских боевиков и компьютерных игр; предпочтительно с техническим образованием; имеющие представление об иностранных языках, и не только английском, который для технарей уже почти родной, но и о языках классических; ориентирующиеся в родной литературе и одновременно не чуждые так называемой «неформальной лексики».
А еще — все те, кому по силам рассмеяться, когда жизнь подопрет куда как круто…
В. Черных