Чтение онлайн

— Во-первых, не пал, — сказал я. — Во-вторых, не жертвой. А про «Осинки» вы очень хорошо все знаете, коль скоро переписывались с моим дядей.

— Да, конечно… — Захария вздохнул. — Переписка. Нынешнее молодое поколение не замедлит ознакомиться с чужими письмами, не предназначенными, быть может, для посторонних глаз… Мне жаль, что вы так испорчены, несмотря на вашу молодость.

— Я не стану выслушивать обвинения в безнравственности от убийцы, — сказал я.

— От какого убийцы? — взорвался Беляков.

Матвей шевельнул лучевиком.

— Ну, полно врать, — сказал Матвей.

— Я не вру… — Беляков осторожно поднял голову и посмотрел на него. — Я никого не убивал.

Я поднял тетрадь.

— А вот это?

— Что — «это»? — Беляков сощурил глаза. У него задергалась кожа на виске. — Это просто мои экспедиционные письма. Они ничего не доказывают.

— Вы боялись, что они докажут, — сказал я. — Докажут ваши планы продать в рабство тридцать фольдов, которых вы заманили на корабль обманом. Поэтому вы вошли в ложу и убили Анну Николаевну.

— Да вы что! — закричал Беляков. — Я этого не делал!

— Не ори, — посоветовал Матвей.

— Клянусь, я не убивал ее, — чуть тише повторил Беляков.

— Трофим Васильевич, — обратился ко мне Матвей, — забирайте тетрадь и выходите наружу. А я отведу это… животное. — Он сжал левую руку в кулак и сильно ткнул Белякова в бок. В правой он по-прежнему сжимал лучевик, ни на миг не отводя дуло от беляковской головы. — Отвезем его в «Осинки» и там запрем. У вас найдется подходящее место?

— «Осинки» — большая усадьба, — сказал я. — Там всего довольно. Найдется и тюрьма.

— Превосходно, — одобрил Матвей Свинчаткин. — Ну, ступайте.

Я сошел вниз с тетрадью в руке. Мурин доедал щи. Завидев меня, Мурин поднял голову.

— Вернешься домой и приходи сразу к каретному сараю, — сказал я. — Мне там понадобится от тебя кое-какая помощь.

Мурин кивнул и спокойно вернулся к своему обеду.

Я ответил благосклонным кивком на поклон издали от трактирного хозяина и вышел на улицу. Мой электромобиль стоял возле входа, гладкий и синий, такой гармоничный и прекрасный в этом мире ошибок, недоразумений и несправедливости, что у меня даже слезы навернулись.

Бедная Анна Николаевна. Я сумел бы доказать ей, что эта вещь — не «дешевая мерзость». Она полюбила бы поездки на большой скорости. Я свозил бы ее в Петербург, мы посетили бы Кунсткамеру или еще какой-нибудь музей. А потом, вечером, Анна Николаевна угощала бы нас чаем и поглядывала бы добро и снисходительно. Она была женщиной, с которой возможна теплая, сердечная дружба. И на миг мне показалось, что она жива, что с нею ничего не случилось и скоро мы увидимся.

Мои размышления были прерваны появлением Матвея и Захарии. Захария, спотыкаясь, шел первым. Матвей с довольной ухмылкой в бороде шагал следом.

— Захария Петрович был так любезен, что согласился поехать с нами в «Осинки», — сообщил Матвей.

Вообще-то он вполне мог этого и не говорить, но удержаться не смог. Он просто сиял торжеством.

Беляков остановился возле меня, посмотрел прямо мне в глаза и процедил сквозь зубы:

— Вы горько раскаетесь в своих теперешних поступках, молодой человек. Вас будет глодать мучительный стыд.

— Вы это из собственного опыта мне говорите? — дерзко возразил я.

Захария покачал головой и полез в электромобиль. Матвей плюхнулся рядом с ним, а я устроился впереди, на водительском месте.

— Едем, — величаво распорядился Матвей.

Мы тронулись с места.

В Захарии Белякове меня смущало то, что он совершенно не был испуган. Он держался так, словно происходило какое-то едва ли не забавное недоразумение, которое скоро будет разрешено.

— Запрем его в каретном сарае, — сказал я Матвею. — Выводите.

Матвей грубо вытолкнул Захарию из электромобиля. Тот упал на снег. Пока Беляков поднимался на ноги, Матвей успел выбраться сам и снова навести на него лучевик. В мыслях я одобрил этот маневр.

— Слушайте, Свинчаткин, — проговорил вдруг Захария Беляков, — я наконец узнал вас. Вы ведь не мужик вовсе, а только притворялись, да и то не слишком искусно. Да, плохой из вас фигляр!

— Достаточно хороший, чтобы вы поверили, — возразил уязвленный Матвей.

— Я поверил лишь потому, что к вам не приглядывался, — ответил Беляков. — Вы не представлялись мне персоной достаточно значительной и интересной, чтобы уделять вам слишком много внимания.

— В письмах вы, однако, утверждали обратное, — вставил я.

Беляков обидно рассмеялся.

— Я писал эти письма, чтобы позабавить вашего дядю, а глупое кривлянье «Сократыча» служило этой цели наилучшим образом.

Матвей раздувал ноздри, сопел и шевелил бородой. Я с удивлением понял, что Захарии Белякову удалось его зацепить. Очевидно, Свинчаткин слишком гордился своим умением перевоплощаться, и Беляков понял, где можно нанести удар по его самолюбию.

— Одного не понимаю, — продолжал Беляков, — как вы решились выступать под собственной фамилией? «Свинчаткин» — не такое уж распространенное имя.

— И однако же меня до сих пор не раскрыли, — возразил Матвей. — А все потому, что люди обыкновенно ищут преступника среди преступников. Им никогда не придет в голову разыскивать преступника из мужицкого сословия среди профессоров университета. Что до вас, господин Беляков, то мы же никогда прежде не встречались. Вы постоянно находились в разных захолустных экспедициях, а я работал на кафедре. Занимался, знаете ли, наукой и пестовал молодое поколение ученых.

— Что ж, выпестовали, — сказал Беляков. В отличие от Матвея он никак не реагировал на уколы. — Например, этого Безценного. Я видел, как его привели в трактир в наручниках. Жалкое, доложу вам, зрелище! Разоблаченный преступник всегда жалок… А тут еще этот нелепый роман с богатой старухой.

Я взорвался:

— Кого вы называете «старухой»?

Беляков мельком глянул в мою сторону.

— Уж вы-то, Трофим Васильевич, должны признать, что женский век короче мужского и что Анна Николаевна, Царство ей Небесное, конечно, уже начинала увядать… Для такого молодого человека, как Безценный (не говоря уже о вас), она, несомненно, является старухой.

— Вы… грязный тип! — сказал я.

Я не знал, как еще пригвоздить его.

— Только не изображайте рыцарственный дух, — поморщился Беляков. — Я говорю все как есть. Подобная связь с женщиной, вышедшей из детородного возраста, противоестественна.