Чтение онлайн

Этот большой, сильный кордолианский мужчина принадлежал только ей, и она собиралась насладиться каждым дюймом его тела.

Интенсивность их любовных ласк росла по мере того, как Зал двигал мощными бедрами, а член скользил по ее чувствительной плоти, ребристая поверхность которого касалась ее клитора. Нервные окончания напряжены до предела. Все было мегареально. Сера закрыла глаза и увидела звезды. Дыхание было прерывистым и хриплым, крики и стоны удовольствия сливались в первобытную гармонию. Каждое прикосновение, каждый толчок и каждое движение приближали Серу к очередной кульминации.

Зал запустил сильные пальцы в ее волосы, сжимая кулаки, когда толкнулся в нее, больше не нежно, двигаясь все быстрее и быстрее, пока они оба не закричали.

Он врезался в нее в последний раз, погружаясь максимально глубоко.

Принц выкрикнул ее имя, заключая в крепкие объятия, в то время как Сера была ошеломлена новым оргазмом.

Потом он держал ее так, словно никогда, никогда не отпустит.

Они оставались так некоторое время, наслаждаясь отступающими волнами удовольствия. Они лежали в молчании, пока их дыхание замедлялось, а тела остывали.

— Теперь я все вспомнил, — наконец сказал Зал. Он казался слегка удивленным. Сера подняла глаза и увидела дерзкую улыбку, появившуюся на его губах.

— О, значит, теперь ты вспомнил, да? — Она выгнула бровь, проводя пальцем по обрубкам его рогов. Он вздрогнул. — И это все, что потребовалось, чтобы вылечить тебя?

— Очевидно.

Сера высвободилась из его объятий и перекатилась на бок. Зал сделал то же самое, и они легли лицом друг к другу.

— Что случилось, когда ты сделал эту штуку с анавой, Зал? Куда же ты пошел?

Он на мгновение замолчал, выражение его лица стало задумчивым.

— Я действительно не знаю. Суеверные кордолианцы говорят о чем-то, что называется пустотой, местом между жизнью и смертью. Возможно, я был там.

Сера вздрогнула.

— Я рада, что ты вернулся.

— Как и я.

— Но есть кое-что, что беспокоит меня с тех пор, как мы сбежали с «Риствала V».

— Я знаю. Ты видела настоящего меня, — мрачно сказал он. — Там, с Алераком, ты увидела мою истинную природу. Я кордолианец, Сера, и есть вещи, которые никогда не изменятся. Время от времени я мог поддаваться своим низменным инстинктам. По правде говоря, я ничуть не лучше кордолианцев, с которыми сражаюсь.

— Идиот. — Она легонько шлепнула его. — Неужели ты думаешь, что я была бы без ума от тебя, будь ты каким-то психопатом? Поверь мне, я знаю, как выглядят плохие люди. Я выросла в змеином гнезде. Ты не такой.

Принц искоса взглянул на нее:

— Полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как довериться твоему мнению, Сера.

Сера глубоко вздохнула, убирая с лица Зала выбившуюся прядь волос. Следующий вопрос уже давно занимал ее мысли, и она долго раздумывала, стоит ли вообще его задавать.

Но она должна была знать. Сейчас или никогда, потому что подходящий момент ускользал.

— Ты говорил, что был ребенок. — Она сделала паузу, внимательно следя за лицом Зала. — У тебя.

Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Да, был ребенок, — признался он, и его голос стал далеким. — Забавно, что ты упомянула об этом. Когда я выходил из анавы, то все время видел ее глаза.

— Ее?

— Единственный ребенок женского пола, родившийся на Китии в этом поколении. Моя дочь. Сначала они говорили, что это чудо.

— Ох, — выдохнула Сера. Она замолчала на мгновение, когда до нее дошел смысл этого заявления. — А мать? Она тоже была кем-то, кого ты любил?

— Я никогда не знал ее матери, — с горечью сказал Зал. — После смерти отца моя мать решила, что ей нужен еще один наследник, хотя она уже вышла из детородного возраста. Она хотела ребенка, которого могла бы сделать по своему образу и подобию, поскольку я, очевидно, был испорченным товаром.

— Испорченный товар, мать твою, — прорычала Сера. Она будет драться с любым, кто грязно отзовется о ее принце.

Зал печально улыбнулся, проведя пальцем по ее губам, чтобы заставить замолчать.

— Ее слуги удерживали меня и извлекли мое семя. Сначала мне было все равно, что они с ним сделают, но много циклов спустя пошли слухи, что родился ребенок. Я больше не мог оставаться таким равнодушным.

Сера обняла Зала, и по ее щеке скатилась слеза.

— Я потребовал, чтобы мне показали моего ребенка, и они привели меня к ней. Я наблюдал за ней из-за стерильного стекла, и что-то во мне шевельнулось. Это был мой ребенок, Сера. Мой. Я был дураком, думая, что могу сидеть сложа руки, пока мать забирает ее у меня.

Сера посмотрела в его золотистые глаза и увидела мир боли и сожаления. Затем притянула его ближе.

— Они не позволили мне прикоснуться к ней. Когда я попытался увести ее, императорская гвардия вмешалась по приказу императрицы. Я ничего не мог поделать.

— Это ужасно.

— Это Кития, Cера. Кордолианцы играют с жизнью и смертью, как будто они боги. Конечно, я не мог с этим смириться. Я начал строить планы, как бы отнять ее у матери, но было уже слишком поздно. Когда она подросла, они заметили, что что-то не так. Ее глаза, точно такого же оттенка, как и мои, ничего не видели. Она была слепа. — Голос Зала был глухим и пустым.

Ужас сковал грудь Серы.

— Но это ведь не должно было быть проблемой.

— Моя мать смотрела на это иначе. Видите ли, один пророк однажды сказал ей, что конец империи наступит с рождением слепой дочери. По какой-то причине она стала одержима этим предсказанием. Поэтому, когда узнали, что моя дочь слепа, они убили ее. И все из-за какого-то дурацкого пророчества. Мое дитя, Сера. Они убили моего ребенка. Я никогда не думал, что они могут опуститься так низко. Мне следовало догадаться об этом раньше. — Зал все еще был в ее объятиях. — Я не верю в пророчества, но, возможно, это предсказание сбывается, пока мы говорим. Когда узнал, что моего ребенка больше нет в живых, меня охватили горе и гнев. Я схватил кинжал и вонзил его императрице в сердце. Ей очень повезло, что она выжила. Так что, как видишь, я такое же чудовище, как и она. — Лицо Зала было холодно-отстраненным, но голос слегка дрогнул. — Они еще даже не дали ей имя. Я не назвал свою дочь.

Между ними повисла тишина, и некоторое время Сера не могла говорить.

По ее лицу текли слезы. Зал поцеловал ее в щеку и вытер слезы с глаз.

— Что это такое?

— Я никогда не плачу, Зал. На Земле у меня репутация крутого перца. Но я просто… — она всхлипнула.

— Ты грустишь.

— Разве кордолианцы не плачут, когда им грустно?

— Должно быть, плач — это человеческая черта. Для нас нет способа выразить печаль. Некоторые кордолианцы отказываются верить, что такие эмоции вообще существуют.