Чтение онлайн

— Эй! Давай залезай уже, — устраиваясь на заднем сидении, обращается ко мне подруга.

— Что? — отступая на шаг назад, мотаю я головой. Видимо, я так отвлеклась, что пропустила их разговор мимо ушей. — С ума сошли? Сами дойдем!

— Не дури! Давай же, так быстрее будет, — шипит на меня Светка, не довольно выпучив глаза на мою нерешительность. Я бросаю быстрый взгляд в сторону магазина, переминаясь с ноги на ногу. Водитель мне мило улыбается, но в нашу беседу вмешиваться не спешит, давая понять, что никого принуждать не намерен. Я открываю рот, собираясь вразумить девчонок, когда чувствую настойчивое прикосновение в области поясницы, подталкивающее меня к машине.

— Давай шевелись, не съедим мы тебя! — произносит у моего уха голос парня, вышедшего из магазина. — Если сама не попросишь, конечно.

Мои щеки вспыхивают огнем, ладони потеют, а тело уже послушно устраивается на сидении, и когда заводиться мотор, я так и не могу найти ответ, почему не стала сопротивляться. В салоне играет музыка, и Светка нетерпеливо начинает ерзать, имитируя какой-то лишь ей понятный танец, в то время как Ира ведет оживленный диалог с Антоном, владельцем автомобиля. Второй же явно не намерен с нами общаться. Он, молча, смотрит в окно, и я стараюсь незаметно изучить его профиль. На его щеках небольшая щетина, глядя на которую ты отчетливо понимаешь, что не бреется он намеренно, а вовсе не из-за лени. Нос прямой, губы довольно чувственные, а ресницы неприлично длинные. Из под тонкой спортивной шапки с отворотом, которую он небрежно стянул на половину с головы, выглядывают густые коротко остриженные темные волосы. Интересно, какого это касаться их рукой?

— Ты во мне дыру прожжешь, — все также глядя в окно, бросает мне парень, от чего по моему лицу идут пятна смущения.

— Прости, — выдыхаю, чувствуя дикое желание тут же ударить себя по лбу. Он поворачивает ко мне голову, задерживая свой взгляд на моем лице и растягивая губы в довольной ухмылке.

— Не знал, что у красного столько оттенков, — явно намекает, что горящие щеки выдали меня с головой. — Я Андрей.

— Очень приятно, Мария, — представляюсь я и становлюсь еще пунцовей. — Маша. Просто Маша.

— Маша, — пробует мое имя на вкус, отворачивается и больше не произносит не слова.

— Самойлова, защита уже через неделю, а ты не подошла ко мне ни разу! Выписать тебе путевку в пирожковый техникум, чтоб ты не тратила ни свое, ни мое время? — Виктор Геннадьевич явно не в духе. Впереди зачетная неделя, а это значит, что сотни нерадивых студентов начнут осаждать кафедру и вымаливать у него хоть каплю жалости. ТММ — один тех предметов, где я никогда не преуспею, впрочем, как и в любой другой технической области, о чем предпочитаю умолчать и клятвенно заверить преподавателя, что на завтрашней консультации покажу ему расчетную часть.

— Ты уже чертежи должна закончить! — кричит он мне вдогонку, когда я, попрощавшись, спешу покинуть аудиторию. Я знаю, впереди бессонные ночи, ручьи слез, жалобы родителям на мою тяжелую участь, а сегодня я быстро сбегаю по лестницам вуза, придерживая разлетающееся платье в цветок, и спешу на улицу. В сумке, не переставая, вибрирует телефон, и мне не надо смотреть на экран, чтобы узнать, кому я так срочно понадобилась. Толкаю стеклянную дверь и устремляюсь к высокому парню в светлых джинсовых шортах — бермудах, белой тенниске и подобранными в тон ей кедам. Уже третью неделю я гордо ношу звание девушки Александра Тихонова, студента пятого курса электротехнического факультета. В тот памятный вечер, когда мы с девчонками отплясывали в клубе «Plaza», он праздновал там свой день рождения и трижды пригласил меня на танец. И пусть я глупо крутила головой по сторонам в надежде, что один из подвезших нас парней наблюдает за мной, пусть, как наивная, мечтала о том, что ему приглянулась, я не могла не заметить, с каким интересом меня изучает Саша, как приятны его теплые руки, немного вольно скользящие по моей талии. Мы обменялись номерами, добавили друг друга в социальных сетях, несколько недель созванивались и болтали до полуночи, а потом он пригласил меня в кино и так нежно, и в то же время требовательно, притянул к себе на прощание, что я сдалась и решила рискнуть.

Я нежно целую его улыбающиеся губы, утыкаюсь носом в ямку на шее, вдыхая аромат цитрусового парфюма, а он, по — хозяйски, обнимает меня за талию.

— Я закончила! Думала Градов меня разорвет! Наверно, сегодня мне придется вернуться в общагу пораньше, закончить расчеты, чтобы он завтра проверил! Как твоя подготовка? Филонов подписал?

— Да, все отлично, ерунда осталась, и я готов к защите! — мы направляемся к палатке с мороженным, покупаем два шоколадных рожка и усаживаемся на скамейке. Я стараюсь не думать о том, что будет дальше, ведь к концу июня он станет дипломированным специалистом, займется поиском работы, жилья и вступит в совершенно взрослую жизнь. Я же уеду домой на долгие два месяца, и что — то подсказывает мне, что наши отношения подобную проверку не пройдут.

— Маш, мы после защиты хотим на дачу к одногруппнику выбраться, отпраздновать. Форма одежды свободная, шашлык, музыка. Может со мной рванешь? Все со своими девчонками будут, так что скучать не придётся, — целует меня в висок и, скользя ладонью по бедру, пробирается под подол платья. Я хихикаю, ощущая забегавшие по коже мурашки, но беру себя в руки и, взвесив все за и против, отвечаю:

— Хорошо, если с экзаменами проблем не будет… — и начинаю смеяться еще заразительней, когда Саша пробирается выше и легким касанием пальцев щекочет мои бока.

— Ух, срамота! — махнув в нашу сторону палкой, кричит проходящая мимо бабулька. — Скоро прям на скамейках блудить начнут! Задрала тут свою юбку!

Я прячу лицо, уткнувшись в плечо Тихонову, готовая провалиться сквозь землю.

— Давай, мать, иди уже! А то и тебя потискаю — меня на всех хватит, — широко улыбнувшись, отвечает он, за что я шиплю и тычу ему кулаком в ребро.

— Сдурел?

Бабульки и след простыл, а Саша смеется и тащит меня к автобусной остановке. Когда я вечером ложусь в свою постель, губы нещадно покалывает от подаренных поцелуев.

Следующие десять дней тянутся бесконечно долго. Я похудела на два килограмма, под глазами залегли круги, ногти сгрызены под корень, одним словом — сессия. С переменным успехом я сдала зачеты, преодолела один экзамен и теперь нервно поглядываю на дверь в ожидании преподавателя, ушедшего в деканат за ведомостью. Через пару минут я узнаю — допущена ли до сегодняшней работы, или мне стоит бежать в общежитие и дорабатывать курсовую, бросаться в ноги Градову и молить о тройке.

— Маш! Дай диаграмму повторю! Забыла в комнате! — обращается ко мне Света, и я протягиваю ей лист формата А4. — Не переживай, всех допустят, мне Ленка из деканата сказала, что на четыре экзамена точно выпустят, а уж к пятому ты свой курсовой сдать успеешь.

Я благодарно улыбаюсь ей за дружескую поддержку, но нервное волнение покидать меня не спешит. День не задался с самого утра, сначала отключили горячую воду, стоило мне намылить волосы шампунем, а позже, когда я, дрожа всем телом, бежала в комнату по коридору, умудрилась поскользнуться и разодрать коленку. О каком комфорте может идти речь, когда за окном плюс тридцать два, а твою наспех намазанную зеленкой коленку прикрывают джинсы. В пять за мной заедет Сашка с друзьями, и мы отправимся за город. И одна лишь мысль о том, что я никого там не знаю и буду ходить за Тихоновым хвостиком, а иначе я не смогу, рождает в животе жуткое чувство ужаса. В детстве я даже в лагерь ездить отказывалась, трудно мне даются все эти знакомства!

— Так, не допуск у Копыловой и Филиппова, вы мне лабораторные так и не защитили, пока в коридор выйдите, билеты раздам — пообщаемся. Остальные, прошу, по одному на поклон с зачеткой.

Ух, чувствую, как один камень все-таки падает с плеч, и жду своей очереди, чтобы вытянуть задание. Материаловедение меня не пугает, смею рассчитывать даже на четверку, так что спокойно читаю вопросы и неторопливо излагаю ответы на бумагу. В два часа дня в табеле об успеваемости красуется твердое «хорошо» и я, смеясь, бегу со Светкой в третий корпус, где у Иры проходит экзамен с каким — то жутким не выговариваемым названием. И вот мы уже втроем бредем по парковой аллее, чувствуя ужасную усталость в теле от палящего солнца.