Чтение онлайн

Выйдя из лифта и включив свет в коридоре, я долго соображал, куда мне идти. «Де Бюси», «Феникс», теперь опять «Клюни» – в моей голове всё перепуталось. Как в том сне, где дверь справа оказалась слева. Мне пришлось сделать мысленное усилие, чтобы вспомнить, что сон этот снился мне лишь прошлой ночью и что провел я эту ночь как раз здесь, в «Клюни». Я прошел мимо своего старого 401-го и, описав дугу вокруг винтовой лестницы, остановился перед своим новым 404-м номером. Я так долго стоял у лифта, пытаясь понять, где я и куда мне идти, что свет погас. Я не стал зажигать его снова: сквозь замочную скважину сочился свет. Я заткнул его ключом, повернул замок влево и вошел внутрь.

Это снова был безликий, чисто убранный гостиничный номер. И мне даже нечем было отметить в нем свое присутствие – рубашки Николая я вернул ему после нашего пантагрюэлевского завтрака «У Леона», а купить еще один – третий – набор туалетных принадлежностей мне не пришло в голову. Так что я просто бросил свою сумку с видеокамерой на кровать и вытянулся рядом. Я вытащил из-под покрывала длинную, во всю ширину постели, подушку валиком, сложил ее пополам, припечатал головой и задумался. Что еще я мог здесь обследовать, чего не сделал в первый раз? Развинтить корпуса настольных ламп? Осмотреть весь подвесной потолок в ванной? Разобрать настенный фен? Мне нравится, когда ближайшее будущее можно разложить на ряд простых и легко выполнимых задач. Необходимость рассчитаться с Метеком ушла куда-то вглубь, стала мрачным фоном, этаким basso continuo. Вообще всё потеряло реальность – незаметно для себя я заснул.

Я вел машину, но с заднего сиденья. А спереди, на месте водителя, сидел высокий мужик, постоянно заслонявший мне дорогу. Он в управлении автомобилем никакого участия не принимал – ну, за исключением того, что загораживал мне обзор. Я ехал быстро, по левому ряду какой-то набережной, вдоль самого парапета. Мужик – я ненавидел его коротко стриженный затылок долихоцефала – в очередной раз заслонил мне дорогу. Я затормозил и остановился. Как раз вовремя – набережная здесь поворачивала, и не остановись я, мы, пробив парапет, полетели бы в воду.

Меня вырвала из сна ре-минорная токката Баха. В трубке звучал горячий влажный голос Элис.

Я уже говорил: это – мечта эротоманов. Хорошо, что даже по Манхэттену, где парковка в течение дня стоит не меньше двадцати долларов, она не ездит на метро – на нее бы совершали два-три сексуальных нападения ежедневно.

Она и сейчас была в машине: я слышал приглушенную музыку из радиоприемника и шум автострады.

– Пако, привет! Я не помешала?

Я пытался стряхнуть с себя сон – тяжелый, означавший, похоже, что-то важное.

– Нет-нет, конечно, нет! А сегодня разве не суббота?

Голос Элис стал ироничным – ей нравится, когда шеф думает, что проявляет незаурядный здравый смысл, а на самом деле он опять попадает впросак.

– Сегодня суббота. Но вы так и не позвонили Жаку Куртену. Он нервничает и снова связался со мной.

Прижав телефон плечом к уху, я прошел в ванную, включил холодную воду и свободной рукой обмыл лицо.

– Элис, мне очень жаль, что он дергает тебя в выходные – тем более, когда меня нет в Штатах. Почему он не позвонит мне? Я действительно в запарке и не отзвонил ему до сих пор. Но у него же есть мой номер!

– Он говорит, что не может до вас дозвониться.

– Ну, ты же дозвонилась!

Как я уже отмечал, когда Элис говорит мне «you», это скорее «вы», а когда я – это скорее «ты».

– Предоставляю вам самому решать свои загадки.

Это был тонкий укол, спровоцированный словом «запарка». Для Элис я поехал в Европу всего лишь для организации регулярного тура по средневековым аббатствам Франции с милейшим братом Эрве из Парижской консистории и для прощальных напутствий Жаку Куртену. А чем еще ее шеф заполнял свое время в одной из мировых столиц порока, для нее загадкой как раз не являлось.

– Надеюсь, звонок нашего французского друга никак не нарушил твою субботнюю жизнь?

По иронии в моем голосе Элис поняла, что я раскусил ее намек, и рассмеялась. Может быть, она действительно немного – я бы сказал, платонически – ревнует меня, как и я платонически немного ревную ее.

– Если вы хотите всё знать про мою личную жизнь, я сейчас еду к родителям по 95-му шоссе. Машин уйма, мы продвигаемся черепашьим шагом, так что звонок Жака Куртена опасности для дорожного движения не создал.

Родители Элис живут в Коннектикуте, в западной, черной, части Хартфорда, и самая образованная и благополучная из их дочерей регулярно ездит туда повидаться с ними. Мы с Джессикой и Бобби тоже как-то побывали у них, когда Элис подвернула в Хартфорде ногу и не могла сесть за руль, чтобы вернуться в Нью-Йорк. Милые, еще не старые люди, немного медлительные и церемонные. Но это, возможно, оттого, что я ее шеф и что мы белые.

– Передавай им привет от меня, от нас всех. Джессика с Бобби прилетят ко мне завтра утром.

– Хм, вот как! Поздравляю! И когда вы вернетесь?

По моим наблюдениям, Элис не нравится, когда я меняю свои планы. Тем более, когда я делаю это, чтобы, как она считает, жуировать жизнь.

– Пока не уверен. Может быть, в среду.

– На понедельник, как мы и договаривались, я ничего не назначала, но во вторник у вас, если не ошибаюсь, три встречи: утром в Эйч-Эс-Би-Си, обед с Джеймсом Симпсоном и вечером собрание в Ассоциации туроператоров.

– Да? Тогда банк перенеси на четверг. Симпсону я позвоню сам, а коллеги посовещаются без меня.

– Что, даже не отзвонить им?

– Нет, конечно, позвони и принеси мои извинения и сожаления. Хотя… Пф, почему бы и нет? Ты можешь пойти туда вместо меня!

– Да?

Такого оборота Элис не ожидала. Эти собрания в Ассоциации были пустой тратой времени, но для нее мое предложение было своего рода повышением. Секретарши и ассистенты на них не ходили – только партнеры.

– Конечно, – небрежно бросил я. – Если, разумеется, у тебя есть время и тебе не лень.

– Мне не лень, – коротко сказала Элис, но я почувствовал, что мое высокое доверие было ей лестно.

– Я помню про сыр, – добавил я, чтобы усилить благоприятное впечатление.

– А я уже забыла, но мне приятно, что вы помните. У вас ко мне нет других дел?

Нет, мои другие дела были в Париже. Попрощавшись, я нажал отбой, прошел в ванную и сунул голову под кран, практически уткнувшись носом в сливное отверстие. Вода была теплая и ощущения свежести не принесла.

Мой тяжелый сон отпустил меня, и я сообразил, что именно мое бессознательное хотело донести до моего сознания. Я не был хозяином собственной жизни. Я вел машину, и на большой скорости, но не видел на достаточное расстояние вперед. Это были гонки вслепую. И достаточно было тупому затылку впереди меня качнуться влево или вправо, чтобы моя жизнь прервалась в тот же миг.