Палаццо Сольяно
Шрифт:
– Все нормально, милый?
– Ну да. А ты братец, мог бы и спасибо сказать.
– У тебя уставший вид. Ты плохо спал? – Урсула никак не могла понять, что же случилось с Джанни.
– Ночью я изучал отчетность наших магазинов за рубежом. Кое-какие данные не сходятся. Утром пороюсь в архивах.
– И папе тоже в последнее время не нравились балансы, - согласился Саверио. – Если сможешь прислать мне данные, пока я в командировке, то буду очень тебе благодарен.
– Джанни, я все-таки никак не могу понять. До вчерашнего дня ты терпеть не мог нашу работу и…
– Я продолжаю ненавидеть кораллы, но мой братец не сможет в одиночку со всем справиться, и я решил помочь ему хотя бы на первых порах.
– Добро пожаловать на борт, братик, - с облегчением улыбнулся Саверио.
Сыновья продолжали уничтожать завтрак. Наевшись и попрощавшись с матерью, вышли, обмениваясь дружескими подколками. Урсула закрыла лицо руками. Она не знала, плакать ей или смеяться. Она никогда не верила в чудеса, но то, что случилось этим июньским утром, было очень похоже на чудо. А может быть, ее муж, где бы он ни был, все-таки продолжал незримо направлять домочадцев.
2
Урсула остановила машину у виллы «Розита», одноэтажного строения, спрятанного среди сосен Везувия. Медленно открылись ворота. Урсула прошла по дорожке, которая вела к дому. Цветущие агавы и георгины скрывали пустое здание для служащих. Навстречу Урсуле поспешил дворецкий-индиец.
– Здравствуйте, донна Урсула. Донна Розита ждет Вас под навесом. Пойдемте, я покажу дорогу.
Донна Розита, усевшись на ивовом стуле, тянула холодный кофейный напиток.
– Добро пожаловать, девочка. Хочешь лимонада?
– Если можно, кофе. Вам так идет желтый, Вы просто красавица! – заметила Урсула.
Восьмидесятилетняя кораллара, и правда, красовалась в шелковой рубашке цвета шафрана, вокруг шеи обернула ожерелье из розового японского коралла. Короткие волосы, крашенные в черный, обрамляли усталое грустное лицо.
– Думаешь? Я наряжаюсь, крашусь и прихорашиваюсь, пытаясь убежать от старости. Я так благодарна годам, ослабившим мое зрение – смотрясь в зеркало, я не вижу, в какую развалину я превратилась.
– Тридцать лет назад Вы были самой прекрасной коралларой в Торре. Но Ваша красота не оставила Вас, донна Розита.
Джади, индийский дворецкий, подавая кофе, проговорил:
– Господин разговаривает по телефону. Он просит потерпеть еще пять минут.
– Я терплю его уже шестьдесят лет, - буркнула Розита, а потом остановила слугу жестом:
– Я уверена, он разговаривает со Скапече. А тот, почувствовав выгодное дельце, вцепляется в ляжки всеми зубами, хуже цепного пса. С другой стороны, у него целая армия внуков, и всех надо устроить.
Он хочет все у нас купить – виллу, лабораторию, парк, склад, его содержимое, и даже музей. Как грустно в конце жизни быть окруженным людьми, которые, как голодная свора собак, ищут лишь бы чем поживиться.
– Донна Розита, надеюсь, Вы не включаете в эту свору Сольяно, мой бедный супруг, покойный дон Эдуардо, всегда уважал дона Чиро.
– Девочка, Сольяно – короли в нашем коралловом краю. А остальные, включая и нас, Монджелло, всего лишь богатые вассалы. И пусть некоторые из нас богаче королевского дома, но Сольяно всегда выше, они – напоминание, что богатство – еще не все, а стиль невозможно купить. А мы всегда пытались подражать вам.
Урсула пошла навстречу дону Чиро, опирающемуся на трость и неровно шагающему по направлению к женщинам.
– Тебе не надоело нытье моей жены?
– Я пришла, надеясь заключить с Вами сделку, дон Чиро. На рассвете мой сын Саверио уехал в Японию, и вот…
Он прервал ее:
– Какой замечательный парень твой Саверио. Он послужит примером и для Джанни. Ты выпила кофе? Вот умница. А теперь послушай. На складе у меня девятьсот кило кораллов Шиакка и шестьсот – Барберия. Можешь забирать хоть сейчас. А что до остального…
Урсула перебила:
– Благодарю Вас, дон Чиро. Как мы договоримся насчет оплаты?
– У тебя куча других проблем помимо этого. Я счастлив, что мой коралл попадет в руки Сольяно. Не знаю, сказала ли тебе моя болтушка-жена – все остальное пойдет в фонд Монджелло. Ты удивлена? Мы хотим помочь молодым, которые не знают, что делать со своей жизнью. Мы предлагаем им освоить трудное и прекрасное дело. Зачем им становиться в очередь на пособие по безработице и скатываться на дно жизни? Кому, как не им, мы оставим все накопленное богатство? Пусть работают здесь и создают шедевры, которые потом разлетятся по миру. Может, красота, которую мы производим веками, хоть как-то поможет спасти мир, полный зла и грязи. Джади, мой кофе!
– Даже и не знаю, как благодарить Вас, дон Чиро, - прошептала Урсула.
– }Это я должен бесконечно благодарить дона Эдуардо Сольяно за все, что он сделал для нашего общества и лично для меня. Он мало говорил, но много делал. Груз управления предприятием свалился на него в совсем юном возрасте. Он вполне мог бы предпочесть беззаботную студенческую жизнь колючкам жизни предпринимателя. Он обратился ко мне, другу своего отца, и сказал: «Дон Чиро, направьте меня.» Конечно, донна Маргарита дала ему хорошее образование, но я учил и гонял его, как своего сына. Мы много поездили вместе, он наблюдал, слушал, учился. Я никогда не забуду наше путешествие в Африку. Два жителя Торре на черном континенте. Никто не дал бы и ломаного гроша за успех нашей авантюры. Но время показало, что чутье нас не подвело.
Урсула снова и снова была готова слушать эти истории, пусть свекровь с Эдуардо и рассказывали ей их тысячу раз. Из этого сумасшедшего путешествия в Африку Эдуардо привез домой античные украшения – бусы и браслеты из коралла и янтаря, ставшие достойными эскпонатами в семейном музее. Был бы дон Чиро столь же заботливым, если бы у Сольяно наследницей осталась дочь, а не сын? А сейчас он практически дарил ей содержимое своего огромного склада, отказываясь заговаривать об оплате. И Урсула сказала:
– Дон Чиро, Вы все говорите и говорите, но цену мне так и не называете. Неужели Вы отказываетесь вести переговоры только потому, что я женщина?
– Ну наконец-то ты поняла! Он невыносимый шовинист! – вмешалась донна Розита.
– Я никогда не брал деньги у женщин, и я горжусь этим. Все вопросы я решу с Саверио. Но это, дорогая Урсула, совсем не значит, что я не ценю тебя. Поспеши договориться о вывозе кораллов.
– Пойдем со мной, девочка. Я не могу больше выносить этого старого ворчуна.