Чтение онлайн

В спальне он застал сидящую у кровати раненого дочь бюргермейстера. Увидев входящего палача, девушка вскочила и, молитвенно сложив руки, обратилась к нему:

— Гудо, спаси его. Я знаю, ты можешь. Ты все можешь.

— Я не Господь, — сухо отозвался господин в синих одеждах и подошел к кровати. Осторожно опустив на дощатый пол принесенный им мешок, Гудо склонился над молодым рыцарем, лежащим вниз лицом.

— Он так и не приходил в себя?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Это печально. Помоги мне. Подержи его за плечи.

Эльва с готовностью исполнила просьбу, а когда палач снял с головы раненого повязку, лишь тихонько ойкнула. Гудо внимательно посмотрел на дочь бюргермейстера и, сосредоточившись, стал изучать рану.

— Есть ли в доме ножницы?

— Да, у нас хорошие венецианские ножницы, — едва смогла произнести Эльва. — Ты ему поможешь, мой дорогой Гудо?

От произнесенных девушкой слов палач вздрогнул и засопел, как и всякий раз перед тяжелой работой.

— На это мне нужно разрешение твоего отца. И… горячая вода. Много воды. А еще…

Эльва осторожно уложила голову рыцаря на подушку и выпрямилась. Ее прекрасные глаза были сухими, а губы слегка подрагивали.

— Сейчас все будет.

— О Господи, что же ты меня так жестоко испытываешь? — оставшись один, пробормотал Гудо и с жалостью посмотрел на молодое лицо рыцаря.

Очень скоро прибежала запыхавшаяся Эльва. К груди она прижимала ножницы изумительной работы.

— Вода уже почти готова.

— А бюргермейстер?

— Они с лекарем Хорстом посмеялись, но согласились. Гельмут еще сказал, что смерть рыцаря от руки палача развеселит город.

— Ладно, — глухо произнес палач. — Состриги с его головы все, что можешь состричь, но так, чтобы в рану ничего не попало. Затем я его побрею и расширю рану. А далее все в руках Господа.

Он еще что-то хотел добавить, вспомнив о Гальчини, но сдержался.

Гудо развязал мешок и стал выкладывать прямо на пол свои многочисленные инструменты. Затем он достал несколько кожаных ремней и, задумавшись, шагнул к столу. Освободив стол от всего, что на нем было, палач перенес на него раненого и быстро его привязал.

Эльва побледнела и по знаку палача стала срезать с головы молодого рыцаря длинные волосы. Гудо смотрел на ее дрожащие руки и не смел взглянуть в лицо.

Вскоре появилась Хейла с большим котелком пузырящейся воды, от которой шел густой пар.

— Нужны еще тазы и котелки, — велел палач, — а также жаровня с пламенем.

Служанка почему-то всхлипнула и поспешно скрылась за дверью. Когда она принесла все, о чем просил Гудо, тот заканчивал брить раненого.

— Какой он молоденький, совсем еще юноша, — не выдержала Хейла, увидев бритое лицо барона.

Теперь всхлипнула и бюргермейстерская дочь.

— Выйдите, — строго велел палач.

Служанка тут же скрылась за дверью. Эльва отступила лишь на шаг и отрицательно мотнула головой.

— Как знаешь, — раздраженно произнес Гудо и, прогрев на открытом огне тонкий нож, стал разрезать кожу на месте ранения. — Такие раны часты на войне. Если сразу не умер, то еще есть надежда. Правда, она настолько мала…

Господин в синих одеждах быстро посмотрел на девушку и замолк.

Раздвинув пальцами кожу, Гудо увидел трещину на затылочной кости. Хотя трещина была не такой уж и большой, несколько осколков малюсенькими остриями впились в сам мозг.

— Крепкий был удар. Уж никак не удар тощего сектанта, — пробормотал Гудо.

Он перекрестился и взял в руки странный инструмент. На одном конце его был небольшой цилиндрик с острейшими зубчиками, а на другом — деревянная вращающаяся ручка. Соединял их стержень из белого металла, посреди которого был приспособлен маленький лук с хитро закрученной тетивой.

— Начнем, — выдохнул палач и, прижав с помощью ручки зубчики цилиндрика к трещине черепа, стал водить правой рукой из стороны в сторону луком, как пилой. От этого цилиндрик стал вращаться, врезаясь зубчиками в кость.

Гудо услышал, как за его спиной на пол рухнуло тело бюргермейстерской дочери. Но это его не отвлекло. Чувствуя, что бурав вошел в кость, он ослабил давление. Легчайшими ударами и прокручиванием он отделил кусок кости и взглянул на открывшуюся мозговую поверхность.

— Тебе повезло, рыцарь, — тихо произнес Гудо, но не стал объяснять, в чем именно повезло Гюстеву фон Бирку.

Очистив тонким пинцетом серую узловатую поверхность мозга от осколков, палач вложил на место высверленного отверстия серебряный кружок и слегка вдавил его в кость.

— Теперь я зашью рану и попрошу эту девушку, чтобы она долго и горячо молилась за тебя. А еще ей придется ухаживать за тобой. Я думаю, она не откажется. Я расскажу, как это нужно правильно сделать, и она все сделает. У нее душа ангела. Но прежде мне придется и ее поднять на ноги. Ох, люди, люди… Твари Божьи! То рожают, то убивают. То калечат, то лечат. И что же вас так тянет друг к другу…

Гудо стоял на своем привычном месте у позорного столба на рыночной площади. Сегодня площадь просто кипела от огромного количества приезжих и местных жителей. Особенно хорошо в этот день продавались украшения, одежда и дорогое оружие. Город готовился к прибытию императора.

— Гудо, тебя зовет судья Перкель.

Палач посмотрел на стоящего внизу Патрика и, тяжело вздохнув, спрыгнул к нему.

— Я думаю, здесь ничего греховного не случится, — сказал Гудо.

— Я постою вместо тебя, — улыбнувшись, ответил помощник.

— Хорошо, у тебя острый глаз. Ты все увидишь. А ведь скоро закончится уговоренный срок и ты будешь свободен.

— Это так. Уйду к себе на родную землю и построю там лесопильню.

Патрик рассмеялся. Палач не выдержал и, скривив губы в подобии улыбки, спросил:

— Честный труд?

— Как получится. У меня же не будет такого палача, как ты… Такого человека, как ты. А может, в гости пожалуешь, когда город освободит тебя?