Чтение онлайн

Я с ними повстречался, когда попал примерно в похожую ситуацию, как и сейчас. Портал из Ломара — одной из крупнейших торговых столиц моего мира — должен был перенести меня в ближайшую крепость, находящуюся в Равнинах Плоскогорья. Вот только что-то портальщики намудрили, облажались и меня закинуло в Ледяные Пустоши Геомана. Повезло, что спустя три дня охоты на очень редкую живность, я встретил кочевников. Они-то меня и выручили, попутно доставив в ближайший город Хладных Гор.

Именно от кочевников, обитающих в условиях огромных низких температур, я узнал о печати Внутреннего Огня. Само её происхождение, по словам старейшины того племени, шло от Геомана. Великого путешественника и первооткрывателя. Одного из сильнейших Архимагов земли и огня своего времени, сумевшего покорить обе эти стихии и вплести их в единое целое.

Печать Внутреннего Огня, которую он передал кочевникам была словно не полной. Она банально согревала их изнутри и всё. Но не мог столь великий Архимаг создать такую посредственность. Вот я и занялся её изучением, потратив на это чуть больше трёх лет. Не целенаправленно, просто держал в голове и если что-то узнавал, то дополнял картину.

И это принесло плоды. Я дополнил печать, частично её переделал на свой лад и смог совместить с печатью Света. В какой-то мере они даже чем-то схожи по изначальной структуре.

Так почему же именно эта печать? Всё просто — я не доверял Скверне в своей душе. Да и найди идиота, который бы это сделал, если не считать Неназываемого и его Эмиссаров. Мне нужно не просто усилить свою печать Света, но и накинуть на Скверну ещё один поводок. И не просто поводок, а крепчайшие из цепей.

Внешний контур было сделать проще всего, но самое сложно пришло с узлами. Сто тридцать четыре. Забавный факт, однако, ведь именно столько дней длилось путешествие Геомана в Ледяных Пустошах. Эти узлы, в отличии от стандартных печатей, следовало напитывать сразу, как только те выжигались на душе. Одна ошибка и весь результат насмарку. Малейший сдвиг в работе, узел погаснет и всё сначала, а энергия в расход.

Я настолько ушёл в работу, что полностью абстрагировался от звуков в убежище, только за расселиной следил и бдел.

На сорок четвертом узле почувствовал, что меня начало накрывать. Пот струился по лицу, весь поддоспешник хоть выжимай, корка крови тварей на мне снова увлажнилась и воняла сильнее. Температура тела росла столь стремительно, что от меня валил пар. Даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять это.

Но это дало плоды. Сорок четыре узла встали, как влитые. Я замкнул внешний контур, потратил просто немыслимое количество энергии из запасов, которые сохранила Скверна, но работу сделал.

Открыв глаза, опустил их на ладонь и не сдержал улыбки. Печать Внутреннего Огня не готова даже наполовину, но по моей воле на пальцах появились очень слабые белые огоньки.

Именно в этом заключалось усиление печати Света с помощью Внутреннего Огня. Их синергии и высоком коэффициенте совместной работы. Если говорить проще, то печать Света стала сильнее где-то на процентов тридцать. Когда я закончу все сто тридцать четыре узла, то проценты вырастут до ста. Не без гордости скажу, что отчасти во многом благодаря этой печати я и был одним из сильнейших Паладинов. Проблема только была в том, что передать или поставить эту печать кому-то другому я банально не смог. С чем это связано не смогли ответить ни библиарии, ни великий командор Ордена.

«Вселенная даровала её тебе, Август. За заслуги или в наказание, но это теперь твоя и только твоя печать. Секрет её умрёт вместе с тобой, но оно к лучшему. Даже мне, твоему командору, не понять всех тех переплетений, из которых она создана. И, похоже, сам Свет благословил своего капеллана, сделав тебя сильнее!»

Именно так сказал он в тот день, когда мне не удалось поставить ему эту печать. Сейчас же, я в очередной раз убедился, что Скверна разумна в какой-то мере. Сила Врага в моей душе на усиление соседа отреагировала, но без агрессии. Пламя всколыхнулось, попробовало залезть на чужую территорию и огребло по самые уши. Поверх частичек Света вспыхнул белый огонь и Скверны откатилась на свою позицию, будто заняв глухую оборону. То-то же, значит, цепи уже работают. И это очень хорошо.

Закончив свои эксперименты, отпустил силу Света и посмотрел через плечо на людей. И тут мне пришло осознание — мы тут больше часа. И больше двух. Раненых перевязали и те отдыхали, Осокин и те, кто мог стоять на ногах, расселись кружком и принимали пищу.

Старуха заметила мой взгляд и, взяв две разогретые на горящих таблетках банки с, судя по запаху, рагу, подошла ко мне.

— Держи, Потёмкин, а то выглядишь так, словно подыхать собрался, — хмыкнул она, устраиваясь рядом.

— Ты не лучше, Урусова, — коротко кивнул я ей, принимая еду и алюминиевую ложку. — Спасибо.

— Пустое, — отмахнулась она. — Это я тебя благодарить должна, ты опять наши задницы спас, как в тот раз. Ещё и воздух в этой дыре нагрел, — старуха обвела рукой убежище и на мой наигранно недоумевающий взгляд, брошенный на неё, пояснила. — Слушай, Виктор, ты можешь этим олухам мозги пудрить, но я уже старая, мудрая женщина. Я многое знаю и многое видела. Давай ты просто примешь мои слова благодарности и обойдёмся без тупых вопросов, хорошо?

Я нахмурился, но кивнул, за обе щеки уплетая разогретое рагу. По вкусу — как подошва немытого резинового сапога, которую изгваздали в дерьме тролля, а затем её ещё пожевал гоблин. В целом — съедобно, приходилось жрать гораздо хуже пищу. Как качество, так и видом.

— Скажи мне, старая и мудрая женщина, — дёрнулась щека Урусовой от моего тона. — Ты знаешь, где мы оказались?

— Как неудивительно, но да, знаю, — взяла она себя в руки и ответила с улыбкой. — Но тебе не скажу.

— Вот как, — покивал я. — Возможно, я ошибся насчёт твоей мудрости, но не старости.

— Знаешь, Потёмкин, — ковырялась старуха в своей банке ложкой. Её эмоциональный фон после моих слов подпрыгнул, но быстро утих. — Обычно за такие слова я бы уже объявила войну и прикончила бы наглеца, который сказал подобное. Но…

— Кто? — смог выбить я её из колеи, а когда та непонимающе посмотрела на меня, продолжил: — Отец или дед? Кого из них ты знала?

Брови старухи медленно приподнялись, в бордовых глазах отразилось смятение. Она не ожидала этого вопроса. Хотела сама построить линию разговора, но к этому готова не была. А вот мне её фон эмоций и душа всё сказали. Старая дева банально любила ругаться, была колкой на язык и столь же воспламеняемая, как и её стихия огня. Но при взгляде на меня она будто терялась.

— Дед, — глухо ответила Урусова, отвернулась от меня и стала смотреть в потолок. — Валера он был… Ты похож на него, Виктор. Даже сильнее, чем думаешь. Но ладно, не будем об этом, — покачала она головой. — Ты спрашивал, где мы оказались? Это бывший рудник Тимирдяевых. Сам род из Якутска, был когда-то. Сейчас никого в живых уже не осталось, уничтожили их. Занимались они добычей руды и алмазов.

— И как ты это поняла? — не стал я заострять момент, что она знала деда прежнего Виктора. Не хочет женщина об этом говорить, так и пусть.