Чтение онлайн

Подумав об этом, он промолчал. Там позади, в том, что именуется прошлым, Ярослав уже ничего не видел. Пустота. А впереди был дед Якуб. Там была неуверенность, но были и надежды.

Ярослав почувствовал, что принял правильное решение.

Майор Некуда оказался на улице. Вокруг были дороги, тропки, скверы, площадки. Подумав, что он снует, словно курица, Некуда замедлил свой бег и пошел, важно вышагивая, неизвестно куда. Дела идут своим чередом, а он бесцельно ходит. События развиваются без его участия. Черт бы их побрал!

В это время майор Винарж пришел на вышку и наклонился к начальнику штаба Марвану, который прибыл сюда чуть-чуть раньше и уселся возле лестницы. Марван жестом поприветствовал его, и они вместе стали следить за развитием событий.

В обоих помещениях вышки, там, где находились руководитель полета и помощник и где располагались связисты и специалисты по звукозаписи, как всегда, царило полнейшее спокойствие. В отличие от обычных полетных дней на этот раз цветной карандаш ефрейтора рисовал на матовом стекле лишь две линии — Вацлава и нарушителя. Руководитель полета произносит только позывные, и то лишь изредка, скорее для контроля. Иногда слышится голос майора в готовом к вылету самолете в конце аэродрома. Бегут секунды, а никаких изменений нет. Все присутствующие следят за движением обеих точек на матовом стекле, одна из которых движется по прямой линии, а другая по дуге, но обе идут на сближение. В момент, когда точки соединяются, руководитель полета подполковник Баштырш спокойно оборачивается и с нескрываемым удовольствием говорит стоящим позади офицерам, словно объявляя шах:

— Теперь он сидит у него на пятках. — Подполковник тут же склоняется над своим столом и почти прижимается носом к микрофону.

А Вацлав в это время прижимает свой самолет к земле, сообщив, что подойдет к нарушителю снизу. Почему он это делает, неизвестно. Подполковник на вышке старается это понять, его мозг лихорадочно работает, но объяснений не находит. Баштырш молчит, потому что Вацлав с того момента, как он увидел противника, становится главной фигурой боя, теперь только он может принять единственно правильное решение. Но Вацлав тоже молчит, так как ему самому трудно объяснить предпринятый им маневр.

Подполковник Баштырш понимает, что заместитель командира полка и один из опытнейших летчиков Вацлав Пешек не стал бы совершать сумасбродный маневр, а поэтому предупреждает майора Носека, чтобы тот был готов к старту.

Вацлав прижимает «миг» к земле. Он твердо решил, сам не зная почему, зайти чужому самолету снизу. Да, плохо подготовился подполковник Пешек к сегодняшнему дежурству. Виноваты события в мире. Вот и сейчас в его сознании всплыли воспоминания о последних днях второй мировой войны, когда небо закрывали стаи гудящих бомбардировщиков, а они прятались в погребе, потому что деревни в окрестностях Пльзеня уже сильно пострадали от бомбардировок.

А сейчас на Пльзень идет самолет, который, возможно, несет с собой атомную бомбу. Как представить себе подобную чепуху в наши дни, когда наступил прочный мир, когда народы все более сближаются друг с другом, чтобы сплотиться в дружную семью?! Это же невозможно, чтобы сейчас какой-то самолет готовился сбросить на город бомбу!

А отец Вацлава, который во время войны находился в концлагере, возможно, как раз в этот момент стоит перед судилищем уголовников только за свою верность Советскому Союзу. Да, и это называется прочный мир!

Неужели об этом не знают в Советском Союзе? Не знают, что в Чехословакии начали судить людей за то, что они не оказались предателями под давлением брани об «азиатских методах»? И кто даст гарантию, что первые признаки разложения в одном из социалистических государств не будут использованы в целях развертывания тотального наступления против социализма во всем мире? Кто гарантирует, что вот этот самолет, к которому приближается Вацлав, не играет роль первой ноты в предстоящем страшном военном концерте?

Вацлав прежде всего солдат. Он прекрасно помнит слова военной присяги. В тот момент, когда он поднимает голову и видит над собой брюхо чужого самолета, в его голове проносятся две мысли. Первая: «Сегодня 20 августа 1968 года, 14 часов 59 минут». Вторая: «Если в эти минуты должна начаться третья мировая война, то я сделаю все для ее предотвращения, пусть я один, но я не так уж беспомощен. Я сижу в своем МиГ-19, держа палец на пуске».

Как раз в это время в помещении вышки появляется майор Некуда. Сюда он попал в самый ответственный момент всей операции совершенно случайно. Блуждая по аэродрому, увидел высокое застекленное здание, возвышающееся над местностью, словно цапля над своим гнездом. На память пришел какой-то фильм; он понял, что из этого здания руководят стартами и приземлением самолетов, и направился туда.

Местные офицеры кивнули ему головой, а майор Винарж помрачнел. Некуда постоял в нерешительности несколько минут у дверей, но сознание важности собственной персоны и выполняемой им миссии вернуло ему самоуверенность. Он медленно приблизился сзади к подполковнику Баштыршу, решив, что этот человек здесь главнее всех.

Когда Алоис Машин звякнул засовом на воротах дома Якуба, пес Лесан неприветливо залаял, но Якуб ладонью левой руки дал ему знак замолчать.

Послышался вежливый, почти робкий стук в дверь.

— Войдите!

Дверь отворилась, Алоис просунул в нее голову и произнес:

— Можно, Якуб?

— Я же сказал, входите.

Незваных гостей это немного удивило. Значит, Якуб о них знает и ждет их? Гости во главе с паном Беранеком и радиотехником скучились в кухне. Техник держал в руках круглый микрофон с такой важностью, будто это был королевский скипетр.

Якуб сидел за столом лицом к окну, повернувшись спиной к гостям. Пан Беранек минутку подождал. Ярослав, стоявший позади всех, отступил на шаг назад и снова оказался в сенях, но через открытую дверь ему все было слышно и видно. Позади переминался с ноги на ногу пан Гавличек.

— Пан Пешек, вы не сердитесь за наш визит?

Якуб молчал, глядя через окно на Бурду и Ламача, которые стояли на улице, озираясь по сторонам.

Пан Беранек скривил левый уголок рта и продолжал:

— Ну, если вы, пан Пешек, сердитесь, то я прошу вас не делать этого. Нам хотелось бы с вами немного поговорить.

Якуб обернулся к нему и окинул взглядом фигуры стоявших.

— А вы кто такой, уважаемый пан? — Он спросил так, хотя со вчерашнего дня помнил лицо и речи этого человека.

В глазах пана Беранека появился лиловый блеск, и он, усмехнувшись, вытащил удостоверение личности.

— Меня зовут Зденек Беранек. Я член районного комитета. В вашу деревню мы прибыли совместно с представителями нашего радио, чтобы увидеть тут кое-какие ненормальные явления, а вас, пан Пешек, мы просили бы оказать нам содействие.

Пан Беранек придавал слишком большое значение моменту своего представления, полагая, что это производит на людей сильное впечатление. Действительно, впечатление он производил, да только не на всех.