Чтение онлайн

Убедилась, что Тося действительно села в машину (несолидный красный «Matiz») и умчалась куда-то. И вид у нее был самый решительный – явно какую-то шкоду затевает. У меня даже искушение появилось: забраться в свой «жигуль» и двинуть вслед за ней. Остановило только то, что, пока мой шедевр автомобилестроения будет прогреваться, «Matiz» учешет километров на десять вперед.

Да уж, никак не получается выкинуть эту группку психов из головы…

То, что с тренингом дело нечисто, – мне стало ясно сразу. С первого вечера в «Тропиках», когда я впервые увидела бородача-психолога и его сподвижников и услышала странную фразу, что все пятеро – покойники.

Но только еще вчера вечером я не сомневалась: главный злыдень здесь – бородач-психолог. Именно он, непонятно как и с какими целями, доводит своих подопечных до самоубийства. А участники тренинга – лишь покорные овцы, добровольно идущие на заклание.

Но сегодня мне стало казаться: не все здесь так просто. И одиозная фигура – не один лишь бородач. Пятеро его подопечных, при всей их внешней беспроблемности и успешности, тоже какие-то странные. Что молодой красавчик Антон. Что рыжая Александра. Что Тося с Андреем Степановичем. И даже моя новая подруга Ярослава с каждым днем настораживает меня все больше и больше. С первого-то взгляда она замечательная женщина. Сама заботливость, со мной как с писаной торбой носится, и жизнь ее прозрачна, словно хрустальный бокал. Но только я ведь уже поняла: Ярька очень много врет. Или, по крайней мере, недоговаривает. Про то, например, что никогда не была беременной, – явная неправда, я «своих» нюхом чую. Или будто не верит она в то, что самоубийства в рядах участников тренинга не случайны. Да понимает она прекрасно, что вокруг их тренинга происходит нечто странное. Просто дурочкой прикидывается. Интересно зачем?

Я все больше укреплялась в мысли: три статьи в газетах, обличающие бородача и выставляющие «Тропики» в самом нелестном свете, – тоже не случайность. И не личная инициатива журналистов. Но хорошо спланированный заказ. Непонятно только до конца, на кого направленный и кем оплаченный… Может быть, писак подкупил кто-то из участников тренинга? А что, вполне возможно… Только опять же непонятно: зачем? Какой им интерес, чтобы их психолога на всю страну выставили убийцей?

Ну, вот, наконец, и здание ресторана.

Сейчас, когда завтрак только что закончился, здесь было тихо и пусто. Сквозь огромные, не обремененные портьерами окна я видела, что и в ресторанном зале, и в баре почти никого нет. Единственный посетитель – легка на помине! – моя подруга Ярослава.

Я в изумлении уставилась на нее.

Так, так. Вроде мадемуазель у нас здоровый образ жизни пропагандировала? На завтрак мюсли давилась? А на ужин даже от вина отказывалась? Ну-ну… Вот я ее сейчас и увидела – сквозь огромное стеклянное окно. Сидит себе – утром-то! – у стойки бара. Смакует, судя по виду, коньяк. И дымит сигаретой.

И лицо такое напряженное-напряженное…

Явно что-то нехорошее на уме.

«Держись ты от них всех подальше!» – взмолился внутренний голос.

Но я – вот проклятый характер! – упрямо закусила губу и пробормотала себе под нос:

– Нет уж, фигушки! Пока во всем не разберусь – копать под них не брошу.

Если бы я только знала, насколько опасным окажется это мое решение!

Ярослава, хозяйка косметических салонов

Отсидеться ей не удастся.

Даже гадать не надо: перст Якова Анатольевича сегодня падет на нее. Антон, Александра, Андрей Степанович, Тося – они уже отстрелялись и теперь свободны как воздух. И только она, Ярослава, до сих пор носит свою тайну в себе.

«Может быть, заболеть?» – мелькнула трусливая мысль.

Добрый глоток коньяка. Решение: нет.

«Может быть, рассказать не все ?»

Глубокая, легкие аж склеило, сигаретная затяжка. Решение: нет.

Нет смысла что-то скрывать. Никаких преступлений она не совершала. А грехи на то и существуют, чтобы в них покаяться…

Коньяк приятно горячил горло. Мягкий табачный запах щекотал ноздри. В баре, где Ярослава прожигала жизнь, играли давно забытые «Белые ночи» в исполнении группы «Форум». Алкоголь, табак, громкая музыка – все это из далекого прошлого. Какой странный контраст – с ее теперешней трезвой жизнью, пропитанной ароматами дорогой парфюмерии…

И Ярослава вдруг вновь почувствовала себя той испуганной семнадцатилетней девчонкой, которая явилась покорять Москву из далекого сибирского поселка…

Как будто только вчера это все случилось: отчаянная любовь с юным столичным доктором. Их ссора – да что там ссора, он просто послал ее, вот и все, велел не приближаться к нему, прогнал, как шелудивую собаку. А потом она узнала про беременность. И все ее небольшие сбережения украл проклятый Митяй, сын квартирной хозяйки… И без жилья она осталась – снова, как будто только что с вокзала, одна в огромном городе, с потертым чемоданчиком в руках…

И нашла единственный, как тогда ей казалось, выход.

Прийти в медицинский центр под сволочным названием «Добрый доктор» и сказать главному врачу:

– Да, я согласна.

Тренинг, день пятый

– Я рассуждала так. – Ярослава, потупилась, потом взглянула на своих слушателей. – Все равно, если по божеским законам судить, я грех собралась совершить. Аборты ведь церковь запрещает, мне еще в детстве бабка, она набожная была, талдычила: детоубийство – это худший из проступков. А так, если я его продам, ребеночек хотя бы выживет. И, может быть, даже проживет счастливую жизнь у хороших людей. Ну а я таким образом на жилье в столице себе заработаю.

А в аудитории – тишина и ни единого сочувственного взгляда.

Что ж… За грехи молодости надо платить. И она сухо, без слез, продолжила:

– Тот доктор, который меня накануне накручивал, моему решению не удивился. «Хорошо, – говорит, – аборт мы отменяем». – «А когда деньги заплатите?» – наседаю я. «Ну, деньги – это не скоро, – пожимает плечами он. – И вообще еще ничего не решено. Сначала полное обследование пройдешь, и тебя, и плод проверять будем по всем параметрам. И еще нужно, чтобы твою фотографию заказчики посмотрели. И фото отца – тоже. Так что вот тебе направления – на расширенное УЗИ, в генетический центр, в психдиспансер – да чтобы не просто справку дали, а целое заключение. Ну, и завтра, часам к двум, приноси фотографии. Свои – и того, кто тебе ребеночка сделал. Поняла?»

А я слушаю – и меня злость охватывает. Интересное кино! Жить-то мне где, пока я обследоваться буду и по всяким психушкам расхаживать?

И тогда я встала и молча двинула к двери.

– Ты куда? – спросил доктор.

– В «Медикал корпорейшн», – бухнула я первое пришедшее в голову название. И нагло добавила: – Они мне куда лучше условия предложили. Без всяких обследований и деньги сразу.

А доктор – нет бы догадаться, что я блефую, – вдруг растерялся:

– Постой! Мне нужно с шефом поговорить.

Ну а я чувствую, что он слабину дал, и еще больше наглею:

– Не буду я ждать. У меня желающих полно. Не видно, что ли, – я молодая, внешность – дай бог каждой, не пью, не курю, сумасшедших в роду не имелось…

– Ладно, утихни, – морщится врач. – Так и быть. Дам я тебе аванс…

У меня на языке так и вертится: «Сколько?» (Быстро же я научилась торговать собственным ребенком!) Но я от неуместного вопроса воздерживаюсь и только качаю головой:

– А мне аванс не нужен. Вы же вчера говорили, что квартирой меня обеспечите…