Чтение онлайн

Немного пристыженная Кларенс опустила глаза, а он слегка похлопал ее по плечу.

— Обещаю найти какой-нибудь повод, чтобы меня послали в командировку в Мадрид. Далеко Мадрид от Пасолобино? — Он посмотрел на часы. — Что-то Инико сильно запаздывает. Куда он поехал?

— В Баней, — ответила Кларенс угасающим голосом. — Забирать Бисилу.

Ей не слишком хотелось разговаривать в этот вечер.

— Вот как! — рассмеялся Лаха. — Ты уже знаешь больше, чем я!

Они сидели на набережной возле старого порта Малабо. Стоял чудесный вечер — самый прекрасный за все эти недели.

Словно само небо хочет остаться в моей памяти таким прекрасным, чтобы я его не забыла, подумала Кларенс.

Она посмотрела на Томаса. По нему она тоже будет скучать. Риэка, Копе и Борихи давно ушли, а Мелания вообще не явилась на простенькую прощальную вечеринку, хотя уже вернулась из Лубы. Никто не сказал ни слова по поводу отсутствия девушки; Кларенс была очень рада, что ее нет: она просто не смогла бы ее видеть после поездки с Инико: не столько из чувства вины перед ней, сколько из ревности, зная, как будет радоваться Мелания, что она исчезнет с острова.

— Очень жаль, но мне пора. — Томас поднялся и подошел к Кларенс. — Если когда-нибудь вернешься — ты знаешь, как меня найти...

Он откашлялся, чтобы скрыть волнение, и протер очки краем футболки.

— Только позвони — и я тут же приеду.

— Даже на кладбище? — пошутила она.

— Даже туда. Но я буду ждать тебя у ворот!

Оба улыбнулись. Томас взял руку Кларенс, сжал на своих ладонях и прижал к сердцу, как принято у буби.

Кларенс смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Затем села и сделала еще глоток пива.

— Ненавижу прощания, — сказала она.

— Ну, прощание в наше время — это совсем не то, что раньше, — заметил Лаха, чтобы хоть немного ее утешить. — Интернет способен осушить любые слезы.

— Не способен, — вздохнула она, думая больше об Инико, чем о нем. Лаха привык разъезжать по свету и пользоваться достижениями техники, но его брат — нет. Она сомневалась, что когда-нибудь снова с ним увидится, если не вернется на Биоко.

— Все-таки это лучше, чем ничего, — возразил Лаха, отбрасывая со лба непослушный длинный локон кудрявых волос.

Кларенс с завистью посмотрела на него. Лаха всегда был преисполнен неистребимого оптимизма, которым заражал всех вокруг.

Ах, если бы она могла провести с ним еще несколько дней! Ну ладно, не будем лукавить: с ним и его семьей. Она не знала, как это объяснить, но у нее было чувство, что она на пороге раскрытия какой-то тайны. Если бы у нее было побольше времени, чтобы спокойно подумать над словами Симона — и в отношении Лахи, и в отношении многих других, кого тоже зовут Фернандо. Ни страсть Инико, ни неудачи в собственном расследовании, ни даже неприязнь к сыну мамаши Саде ни могли заставить ее забыть о главной цели поездки. А что если это последняя возможность расспросить Лаху о его детстве?.. Кларенс решила рассказать ему о своей встрече с Симоном, не упоминая при этом, что Бисила была знакома с ее отцом.

— Симон? — удивился Лаха. — Я слышал это имя, но с ним не знаком. По правде говоря, я не слишком хорошо знаю Сампаку. В детстве я бывал там вместе с дедушкой, а потом наезжал пару раз вместе с Инико. Я же тебе говорил, что первые мои воспоминания были о школе — здесь, в городе.

— А я думала, ты там родился...

— Нет, — ответил он. — Я родился в Биссаппоо. Мама как раз поднялась в деревню, чтобы провести несколько дней с родными — там я и появился на свет раньше срока.

Кларенс застыла. Она ведь была уверена, что оба брата родились в Сампаке.

— Ну... — замялась она.

Лаха снова прищурился.

— Мне кажется, ты разочарована...

— Да нет. Я столько узнала об этом месте, что даже представить не могла. Но мне бы хотелось узнать о жизни Сампаки в те времена, когда там жил мой отец. По-видимому, единственный человек, который еще помнит моих родных — это Симон. А твоя мама, — добавила она с легким упреком, — почему-то не любит вспоминать о тамошней жизни.

— Я не знаю, почему она не любит говорить о Сампаке, Кларенс, — сказал Лаха, — но уверен, что, если бы она помнила твоего отца, она бы тебе об этом сказала.

Кларенс покачала головой. Она посмотрела слишком много фильмов. Возможно, между ее семьей и Бисилой действительно существовали какие-то неофициальные отношения. И в любом случае, если во всем этом есть доля правды, единственный способ продвинуться вперед, не мучая расспросами отца — позволить Лахе навестить ее в Испании. На Биоко она уже вряд ли что-то сможет узнать.

— Еще по пиву? — предложил Лаха, вставая.

— Да, пожалуй.

«Самое скверное во всех этих прощаниях, — думала она, — это то, что, еще не успев уехать, начинаешь скучать даже по таким пустякам, как это несчастное пиво».

В этот момент появился Инико и сел рядом с ней. В руке он держал пластиковый пакет.

— Прости, что опоздал, — сказал он, подмигнув. — Никак не мог. Вот, возьми. — Он протянул пакет. — Мама просила тебе передать.

Кларенс открыла пакет и извлекла оттуда круглую шляпу из ткани и пробки.

— Пробковый шлем? — спросила она, удивленно разглядывая сей предмет.

Шлем казался довольно поношенным, и у него была сломана внешняя кромка.

— Она сказала, что он должен тебе понравиться, — пояснил Инико, — ведь когда-то он принадлежал человеку, похожему на тебя. — Он поднял руки. — Только не спрашивай, я тоже ничего не понял. Да, и еще она несколько раз повторила, что передает тебе свои наилучшие пожелания, чтобы, где бы ты ни была, везде нашелся бы человек, который бы их для тебя исполнил.

— Это какая-то особая формула прощания у буби или что-то еще? — спросила Кларенс.

— Не уверен, — признался он. — Во многом мама остается для меня загадкой.

Кларенс задумчиво рассматривала пробковый шлем. Вскоре вернулся Лаха с двумя бутылками пива.

— Не хочешь пива? — спросила Кларенс.

— Мне пора. Завтра рано вставать. — Она уловила фальшь в его голосе и молча поблагодарила за понимание. Лаха знал, что сейчас, в последний вечер, Инико и Кларенс не нужна компания.

Кларенс поднялась, чтобы крепко обнять его на прощание, и ее глаза снова наполнились слезами, когда Фернандо Лаха удалялся по широкому дощатому причалу старого порта Малабо, где десятки лет назад грузили на корабли мешки с какао, которые развозили по всему свету.

Самолет приземлился в Мадриде точно в назначенный час. Такси доставило ее на вокзал, где она села на поезд. Три часа спустя Кларенс прибыла в Сарагосу, ошеломленная столь быстрой переменой обстановки, которая за последние месяцы стала еще более резкой, благодаря междугороднему поезду-экспрессу. Она устала, но уже через пару часов вполне могла добраться до своей деревни. Однако от этой идеи она отказалась. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.