Чтение онлайн

Мы прекращаем беседу до завтра. Старец отправляется в свою келью отдыхать. Я выхожу в беседку и пишу заметки. Пишу быстро, чтобы не забыть слова Старца.

Мои мысли прерывает брат Панарет. Он зовет меня на кухню готовить трапезу. Однако Старец уже опередил нас – всё на столе. Мы молча садимся и едим пищу, сдобренную оливковым маслом. После все трое расходимся по кельям.

На том же самом балконе сегодня мы продолжаем нашу беседу. Старец с готовностью выслушивает меня. Он избегает учительства и, вникая в мои проблемы и вопросы, отвечает со смирением и духовной мудростью.

– Надеюсь, отче, ты уже привык к жизни нашего монастыря, да и цель твоего визита мало-помалу осуществляется. У нас здесь тишина редко нарушается. Вам, мирянам, должно быть, непросто к ней привыкнуть, даже если и кажется, что это именно то, о чем вы мечтали.

– Я люблю, Геронда, тишину. Но житейские попечения часто мешают мне оценить ее по достоинству. Я очень рад, что уже третий день живу в вашем чудесном, благодатном монастыре, что наполняется записями моя тетрадь.

– Не многие люди, отче, любят тишину. Большинству по душе суматоха, общественные церемонии, публичные выступления и вообще суетная показуха. Они жаждут контактов и общения со многими людьми, любят высказывать по каждому поводу свои суждения, которые обычно не что иное, как осуждения. То же мы видим и среди христиан. Зная, что молчание и покой – это корни безгрешного состояния, они все же остаются «великими общественными деятелями» и демагогами. Они не готовы жить в деревнях и провинциальных городках, чувствуя потребность в общении со многими и разными людьми. И все же, отче, нам надо стараться подружиться с молчанием и покоем. Это отнюдь не призыв покинуть свои дома и уйти из городов. Человек может жить в покое и сохранять молчание, оставаясь в обществе, достаточно только знать, как воспользоваться безмолвием и каким его наполнить содержанием.

– Мне бы хотелось, Геронда, чтобы вы сказали о ценности покоя и о том, является ли он непременным условием духовного делания.

– Покой – это по большей части внутреннее состояние человека, которое зарождается и сохраняется в зависимости от силы желания человека не понести духовного ущерба, иными словами – держать свой ум и сердце вдали от суетных житейских попечений. Таким образом человек становится ближе ко Христу.

Путь покоя непрост и доступен не каждому. Немало таких, кто этот путь отвергает, отдавая предпочтение общественной активности или считая его чисто монашеским путем. Да, правда, не каждый способен идти по нему. Живущие в обществе привыкли распыляться и заниматься сразу многим; им недостает сердечного умиления. Их поведение жестко, а в словах нет духовного благоухания. Преподобный Арсений восхищался Ангелами, у которых одна лишь цель и одно желание – непрерывно воспевать Бога и служить Его воле. А вот цели и желания людей, говорил святой Арсений, совсем иные. Поэтому он избегал братий. Он не мог разделить свое сердце между Богом и людьми [10] .

Не будем забывать и о том, что покой воспламеняет в безмолвнике любовь к ближним, и от этого он усиливает свою молитву за братий. Он хранит любовь и исполняет вверенные ему поручения втайне и смиренно, не ища признания и похвалы. Это отнюдь не мало: молиться за братий, поминать их имена на проскомидии, перебирать за них четки и жить их болью.

– Покой тесно связан с добродетелью молчания. А молчание – это благодатная почва для взращивания сердечного умиления. Ведь признано, что беседы и многословие вызывают опустошенность, в то время как молчание помогает человеку лучше молиться, хранить плач о прегрешениях и память смертную, плодотворно возделывать таинственное поле сердца, – говорю я Старцу, расширяя нашу тему.

– Давайте вспомним слова аввы Моисея о том, что человек, любящий молчание и избегающий многословия, похож на зрелую виноградную лозу, а общающийся с людьми – на незрелый виноград [11] . Но важно вот еще что. Человеку доставляет покой не только место. Необходимо и его собственное стремление и благоговейное отношение к покою. Например, монах может не иметь покоя, живя в удаленной от суеты обители, если отвлекается на множество попечений: на реставрацию монастырских построек, на служение посетителям, на постоянные телефонные звонки. В итоге он имеет попечений больше, чем человек, живущий в миру.

Напротив, больший покой может стяжать глава семьи, если станет внимательно относиться к своей жизни. Первостепенное значение имеет внутреннее расположение, старание человека преуспеть в духовном делании. Кроме того, не надо забывать, что бывают люди, молчащие устами, но злословящие умом. А есть те, кто, разговаривая с утра до вечера, хранит молчание, ибо ничто из сказанного ими не излишне и не бесполезно. Надеюсь, отче, что мы принадлежим ко второй категории. Если нет, то да помилует нас Бог.

После вечерни надеюсь на продолжение беседы, однако у Старца нет такой возможности; он сразу уходит в келью. Брат Панарет отправляется в сад к своей обычной работе, а у меня есть время упорядочить свои записи.

Сидя в келье, я размышляю о Святой Горе, о месте, которое одарило меня уникальными духовными переживаниями. Ночь провожу в особом умилении. Недостойный, я молюсь о всех людях.

Четвертый день в монастыре. Старец ведет меня в свой скромный кабинет. Шкаф для хранения бумаг, старая мебель – вот и все его оснащение, незатейливое и скромное. Я начинаю беседу:

– Всеми, Геронда, признается, что христианство – религия любви. С этим согласны даже те, кто равнодушен к вопросам религии. Они понимают, что любовь к ближнему необходима для разрешения многих общественных проблем. Нет сомнения, что люди, которые принимают любовь к ближнему, но отрицают любовь к Богу, превратно истолковывают Евангелие. Ибо любовь имеет глубокое духовное содержание. Божественную любовь, переживаемую человеком, трудно выразить словами.

– Христос, брат, Единородный Сын Бога, пришел на землю ради нашего спасения. На это Его сподвигла любовь к человеку, ради которой Он добровольно претерпел животворящие страсти. Человек воздает за любовь Бога своей собственной любовью. И одновременно умоляет Господа о помиловании, и эта его мольба повторяется непрестанно. Да, отче, не так-то просто ответить на твой вопрос о любви мне, грешнику, этой любви лишенному. Могу лишь повторить слова святых отцов Церкви. Святой Симеон Новый Богослов говорит, что у любви много имен, а также много дел, еще больше у нее отличительных признаков, свойства же ее неизмеримы и Божественны. Природу ее не выразить никому – ни Ангелам, ни людям. Сущность любви непостижима, слава любви недостижима, замысел любви недоступен исследованию [12] .

– Поскольку, Геронда, я не испытывал ничего подобного, то не могу понять ваших слов. Мне хочется, чтобы вы пояснили. Надеюсь получить урок смирения, услышав о любви и о священных переживаниях, дарованных тем, кто ее имеет. Может быть, когда-нибудь она уязвит и меня, грешного, и сделает достойным служителем Бога. Простите за настойчивость.

– Любовь, – говорит Старец, – изменяет человека и услаждает его душу. Святой Симеон выражает этот священный опыт следующими словами: «Когда, дорогие мои отцы и братия, я вспомнил красоту непорочной любви, ее свет внезапно воссиял в моем сердце, и ее сладостью я был восхищен, и лишился внешних ощущений, и сделался совершенно безумным для жизни, и позабыл о делах рук человеческих» [13] . Имеющий любовь никогда уже не пожелает страстно прилепляться к красоте человеческой, ибо отрицает все земное. Его сердце жаждет Христа, поэтому все мирское и зыбкое имеет для него ценность весьма небольшую. Мир не трогает его. Ничто мирское не оказывает на него влияния. Даже при общении с людьми грешными и развращенными он остается чистым, проявляет к ним любовь и помогает духовно.

В Четьих-Минеях описаны случаи, когда любовью святые приводили ко спасению души тех, кто погрязал в трясине греха. Святой Иоанн Лествичник в тридцатом Слове – «О союзе трех добродетелей, то есть о вере, надежде и любви» – говорит, что «любовь никогда не падает, не останавливается и не дает опочить уязвленному ею блаженным упокоением» [14] . Любовь ведет человека к уподоблению Богу, насколько это, естественно, возможно, священно опьяняет душу, укрепляет ее в вере и делает ее смиренной и многомилостивой.

– Я вспоминаю, Геронда, как святой Иоанн описывает человека, который воспламеняется Божественной любовью. Весь его облик, словно зеркало, отражает внутреннее сияние души. Он часто забывает о еде, ибо очистился от страстей и от потребности в пище, которая уже не доставляет ему никакого удовольствия. Его таинственно насыщает небесный огонь, подобно тому как корни растений незримо питают подземные водные артерии [15] .

– Скажем вот еще о чем, отче. Любовь приносит радость тем, кто ее имеет, и побуждает к подвигам. Это видно на пророках, мучениках, подвижниках и всех святых. Любовь воспламеняет пророков, шествует с апостолами в их непрерывном миссионерском труде, укрепляет благодатью Христа мучеников, и они обагряют своей честной кровью землю, вдохновляет преподобных отцов и святителей, опекает и освящает всех христиан, борющихся за спасение. Любовь есть начало и конец духовной жизни. Поэтому всякое старание и всякое упражнение должно иметь целью стяжание любви в духе сокрушенном.