Чтение онлайн

— Вот и здесь Христос явил Себя народу, — заметил нам «бедуин», когда мы были напротив ярко-зелёной Геннисаретской равнины. Он вытащил из-за пазухи небольшую книжечку, тщательно завёрнутую в тёмный платок. Это был изящный экземпляр Нового Завета на греческом языке. «Бедуин» раскрыл нам все места Евангелия, где говорится о пребывании Иисуса Христа на озере и перевёл их по-русски. Старообрядец с большим вниманием слушал чтение и очень был доволен, что известный ему, принятый в России, славянский текст благовествования не отличается от греческого. Может быть, он впервые увидел, что слово Иисус и по-гречески начинается с десятеричного и с восьмеричного «ии».

Рыбаки-лодочники во всё время гребли не переставали разговаривать между собою на непонятном для нас языке и, конечно, были совершенно безучастны к нашим ликованиям. Мы всё время любовались ими, как потомками знаменитых рыбарей, которые своею проповедью уловили целый мир людей. Старшего по возрасту мы окрестили Симоном Петром, а молодого — Иоанном. Для полноты картины, остальных двоих назвали Иаковом и Андреем. Но… ирония судьбы! Тут-то, где родилось христианство, дети основателей его не знают ни Христа, как Спасителя, ни Евангелия… Они мусульмане.

— Вот мы сейчас прочитали, как Христос плавал в ладье со своими учениками, — обратился «бедуин» к старообрядцу. — А приходило ли вам на мысль, что ладья-то в тот момент представляла единую соборную апостольскую церковь? Теперь уже не то: церковь раскололась надвое, вот как мы с вами в этой лодке. И мы, никониане, и вы, старообрядцы, называемся христианами, а любви-то христовой между нами и нет.

Старообрядцу не понравился этот разговор, и он хотел его замять, но «бедуин» поспешил успокоить купца:

— Я ведь не в осуждение вам говорю и не имею в виду считаться, какая церковь боле права. «Разделение» идёт с самого Адама: так уж положено человечеству. Каин и Авель, Измаил и Исаак, Исав и Иаков, Иудейское царство и Израильское, Восточная церковь и Западная, — ведь это прямо закон человечеству раскалываться на две половины. Но Христос предсказал, что Он соединит обе церкви и будет едино стадо и един пастырь.

— Да, правда, — заметил я со своей стороны, — работали две лодки на озере, Петрова и Иоаннова. Но, когда Христос вошёл в одну из них и произвёл чудесный лов рыб, то обе лодки соединились вместе.

— Дай Бог! Дай Бог! — искренно пожелали мы все соединения церквей.

Когда мы стали подходить к низкому берегу Телль-Хума, усеянного каменьями, солнце уже садилось за галилейские горы. Лодочники пристали напротив католической постройки, ограждённой каменным забором. Кроме этого хана, или гостиницы для туристов, других построек не было на всём берегу. Нас встретил католический монах и, увидев бедуинский костюм одного и русский картуз и сапоги с бутылками другого, не оказал нам особенной любезности. На нашу просьбу воспользоваться их минутным гостеприимством он сухо ответил:

— Вы можете располагаться здесь, как вам угодно!

И вышел.

Другой монах оказался более разговорчивым и показал нам, где предполагают место бывшего Капернаума. Мы остались бы ещё побродить немного среди камней древнего города, но наш лодочник Ибрагим настойчиво торопил ехать. Смеркалось. Мы набрали на память несколько камешков, прошлись вдоль берега и, наконец, к удовольствию рыбаков, сели в лодку. Не хотелось нам покидать так скоро берега, где столько было «явлено сил Божиих». В Капернауме Христос исцелил слугу сотника, освободил от горячки тёщу Симона, выгнал нечистого духа из бесноватого в синагоге, и вообще возложением рук исцелил здесь множество страждущих различными болезнями, как свидетельствуют евангелисты. А главное — Христос поселился в Капернауме и имел в нём Свой дом, прославленный исцелением расслабленного, спущенного к нему через крышу. У этого дома теснились толпы народа, чтобы послушать божественного учения.

Хотя говорится в Евангелии, что апостолы Пётр и Андрей были из Вифсаиды, но в то же время евангелисты рассказывают о пребывании Иисуса Христа в доме Петра в Капернауме. Может быть, вот тут-то и было призвание трёх апостолов.

Но как страшно слово Спасителя: «И ты, Капернаум, до неба вознёсшийся, до ада низвергнешься!» И вот что же мы видим: город, в котором жил Сам Господь Иисус Христос, Сын Божий, город, где Он проповедовал и сотворил столько чудес, теперь обратился в прах, в ничтожество. Даже не могут определить места, где он стоял. Мало того, весь северный край озера, наиболее освящённый стопами Господа, пустует до сих пор, когда православные, католики и протестанты наперерыв стараются купить места, связанные с воспоминанием Спасителя. Сначала это волнует, и как будто стыдно становится за современное христианство, но, взглянув глубже в тайну домостроительства Божия, примиряешься с этим. Я вспомнил тут слова ангела Уриила Ездре: « Для того и повелел, чтобы ты пришёл на поле, где не положено основание здания. Ибо не могло дело человеческого созидания существовать там, где начинал показываться город Всевышнего». В самом деле, Господь постоянно удалялся в пустыни, где он молился и учил народ, кормил его вещественным и духовным хлебом. Созидая нерукотворённый храм, Господь ведёт за Собой народ под открытое небо. Я никогда не отдыхал так душой, как созерцая теперь зелёные склоны берегов Галилейского озера; и мне стало нравиться, что здесь нет в настоящее время ни городов, ни деревень, а развалины древних зданий поросли травой. Хоразин, Вифсаида, Капернаум, все эти города «человеческого созидания», не cмогли вместить божественного дела Иисуса Христа и были уничтожены, как предсказал Он им в Своей обличительной речи.

Возвращаясь назад, мы не могли не заметить, что гордость Капернаума остаётся по-прежнему на том же месте. Нелюбезность католического монаха несколько отравила наше восторженное настроение. Впрочем, мы скоро оправились. Нас охватили новые впечатления, каких нельзя получить ни в каком другом месте.

Наступила ночь. С берега подул лёгкий бриз. Рыбаки распустили парус, и расселись по разным углам лодки, изредка перекидываясь короткими фразами. В воде отразились яркие звёзды. Очертания берегов исчезали в тёмной дали. Звёзды сверху, звёзды снизу, точно мы плывём среди небесного пространства! Мои спутники в немом созерцании неземной картины, как очарованные, не шевелились и, вероятно, чувствовали такой же дивный гимн Богу в душе своей, как и я.

— Сколько здесь святости! — наконец нарушил наше молчание старообрядец. — Может быть, на этом самом месте Господь проходил по водам. Ведь он всё больше ночью переезжал с одного берега на другой.

Горячий «бедуин» отозвался по-своему:

— Если бы внезапно поднялась и буря, — я ничего не имел бы против этого. Подумайте, Христос вчера, и сегодня, и во веки Тот же, а потому чего нам бояться! По первому нашему зову Он протянет нам, как Петру, руку помощи. Вы что думаете? — вдруг он обратился ко мне.

— Я думаю, — отвечаю ему, — весь мир есть житейское море. Довольно с нас и тех бурь, которые мы нередко испытываем среди волнения народов. Сейчас я несказанно рад и благодарю Бога за тишину, мир и сладкое душевное успокоение, испытываемые нами. Взгляните на небо и на воду: отовсюду мигают нам ангельские очи. Право, я чувствую себя окружённым ангелами, точно я царстве небесном!..

И мы опять погрузились в сладкое молчание, под лёгкое шуршание воды о лодку. Только с приближением к Тивериаде рыбаки спустили парус и взялись за вёсла. В городе царила тишина. Всё уже спало во тьме ночной. Опять рыбаки подхватили нас на свои могучие плечи и вынесли на берег. Ибрагим довёл тёмным переулком до греческого монастыря, где мы застали знакомого псаломщика ещё не спящим. Паломники потеснились и дали нам немного места для ночлега.