Чтение онлайн

– Умеешь ты всё разложить по полочкам, – Санайя схватила подругу и, весело хохоча, они покатились по кровати.

– Ну так что, будешь слушать дальше? – магичка вновь стала серьёзной.

– Конечно буду!

– Думаю, он хочет провести священный обряд. Иначе зачем ещё устраивать свадьбу именно здесь. Сама подумай: места с древней ведовской магией, самый длинный день – вернее, самая короткая ночь – в году. Я, в отличие от некоторых, по магазинам не бегала, а занималась делом и почитала кое-что про такие вот места силы. К сожалению, в Сторхеде в открытом доступе всё больше мифы и легенды, но и в них, если постараться, можно найти здравые мысли и правдивую информацию.

– Денни, ну не тяни же! – Санайя подхватила рассказчицу за руку и крепче к ней прижалась.

– Так вот, о чём это я, о здравых мыслях? – как ни в чём ни бывало, продолжила Дениз, на что её нетерпеливая подруга лишь тяжело вздохнула. – Ну да, о них. Вычитала я в тех старинных сказаниях, помимо всяких страстей о местной нечисти, несколько вполне правдоподобных историй. И все они о ведуньях, раньше называемых ведьмами. Эти истории вполне вписываются в современные реалии этого места. Розальи, вернее Священный Лес – место силы ведьм. Я уже говорила тебе, что сюда привозят наших самых лучших учениц. К сожалению, ведуньи – очень закрытый клан, они не распространяются, что же с ними здесь происходит. Один вывод можно сделать однозначно: здесь они обретают особую силу.

– Подожди, – Санайя даже приоткрыла пухлый ротик, – ты хочешь сказать, что иер дин Пинешту – ведунья или, как будет правильно, ведун?

– Ведьмак, – даже не улыбнувшись, поправила подруга. – Но нет, думаю, это не наш случай. Не тот возраст у твоего жениха, чтобы открывать спящие ведовские силы, вернее, не то физиологическое состояние.

– Это как?

– Священные места придают силы только чистым телом, иначе девственникам. А ты же не питаешь иллюзий, что твой жених до сих пор невинен?

Санайя молча замотала головой. Начнёшь говорить, а Дениз опять отвлечётся, или сама заговорит на щекотливую тему. Подруге так нравится её смущать.

– Так вот, – продолжила магичка, – подведём итог. Что мы имеем? А имеем мы священное место, особенный день и девственницу, то есть тебя!

– Денни, – иерина дин Тиаграсса в ужасе прикрыла раскрывшийся рот ладошкой, – ты хочешь сказать, он хочет принести меня в жертву?! Но папа никогда бы…

– Тьфу на тебя! – в сердцах ругнулась магичка. – Стал бы он с такой помпезностью обставлять убийство. Если и будет жертва, то твоей девственности! Скорее всего, где-то в Священном Лесу, а не на этой роскошной кровати!

– А зачем?

– Что ты знаешь о своей маме, Санни? О настоящей маме, не Эмили?

– Почти ничего. Папа привёз меня из одного из своих плаваний, когда мне было три года. Что я могла запомнить? А сам он никогда о маме ничего не говорил. Всегда злился, когда я начинала о ней расспрашивать. Я до сих пор не знаю, жива она, или же просто от меня отказалась. Обычная островитянка, вот и всё, что мне известно.

– Помнишь, я говорила, что в твоей голове как будто блок стоит? Давний. Вполне возможно, что он естественный, не наведённый. А если и наведённый, то не нашими, магическими методами, а… более тонко, что ли. Ведуньи, в отличие от магов, пользуются совсем другими силами, силами самой природы. Такую волшбу отследить сложнее. Она как бы это сказать, естественная! – оживилась Дениз, подобрав подходящее слово. – Ну так вот, если этот блок снять…

– Что? Что тогда будет?

Не желая повторять обидное «Не знаю», подруга глубоко вздохнула, а потом сообщила:

– Думаю, Бартон Пинешту хочет разрушить этот блок и получить в своё пользование то, что из тебя получится, подруга.

– Бр-рр, надеюсь, не монстр из страшных сказок.

– Доставучим монстром ты являешься уже сейчас, – Дениз ловко увернулась от удара подушкой и продолжила: – А вот твои неясные предчувствия могут иметь под собой вполне обоснованную почву. Ты можешь оказаться предсказательницей, Санни. Их почти не осталось. Прикинь, какое удачное капиталовложение для банкира. И потом, брак, проведённый по всем древним правилам, связывает людей на самом глубинном, магическом уровне и нерасторжим. Если у Пинешту всё получится, ты будешь предана ему навсегда. Правда, как и он тебе. Даже если бы кто-то из вас задумал этот самый брак нарушить или разрушить.

– И что же нам делать? – вопрос прозвучал жалобно и растерянно.

– Нам, – хмыкнула магичка. – Делать всё предстоит тебе. Добрая милая Дениз лишь организует твоё счастье, подружка, а ковать его ты будешь сама. Мы перехитрим Пинешту на его же поле! Правда, это случится только в том случае, если боги сочтут, что этот твой эд'Рочестер подходит тебе больше, чем Пинешту. Слушай, что я узнала из тех же легенд, – поёрзав, она устроилась в подушках поудобнее. – Есть где-то здесь священное место. Алтарь – не алтарь, поляна – не поляна, пещера – не пещера, в разных источниках описывается по-разному. Может, оттого, что каждому это место видится по-своему. Так вот, вычитала я в легендах, что раньше, в дремучую старину, здесь заключались священные браки. Светлые силы использовали ночь летнего перелома, тёмные, как можно догадаться – зимнего. Прибывали к этому времени желающие получить вторую половинку и силу. Юноши и девушки, даже не всегда знакомые между собой, заходили в Священный Лес, где и должны были встретить свою судьбу. И, собственно, под присмотром божества – не Алаи и Алая – другого, более древнего, заключали союз и там же консумировали брак. Но есть одна тонкость: божество само определяет пару, – Дениз на время смолкла, поднялась, налила воды из стоящего на столике графина и выпила большими глотками. – Уф, даже в горле пересохло, пока рассказывала.

– И что? Неужели Бартон Пинешту настолько уверен в своей неотразимости, что зайдёт в Священный Лес с кучей другого народа? Да ни одно божество в здравом уме не приведёт меня к нему! Да я лучше спрячусь в первом попавшемся дупле!

– Санни, может, иер Бартон и не первый красавец, но и не последний глупец. Он уверен, что в Священном Лесу в ту ночь будете только вы двое. И выбора никакого не будет. А мы его игру слегка поправим. Твой милый Рич тоже войдёт в этот лес! Но тут уж, как понимаешь, в буквальном смысле: на всё воля божества. Если оно сочтёт, что эд'Рочестер тебя более достоин, то повстречается в том лесу тебе именно он. А если Пинешту… ну что ж, значит, он и есть твоя судьба, – Дениз, предугадав действия подруги, вновь ловко уклонилась от пухового снаряда. – Да предупреждён твой Рич, предупреждён! Если действительно желает быть вместе с тобой, то найдёт возможность оказаться в нужное время в нужном месте. И тогда всё будет зависеть от высших сил.

– И такой брак нерасторжим? – Санайя восторженно обняла подушку, которой несколькими мгновениями ранее собиралась избить вредную магичку.

– Думаю, после этого ты станешь неинтересна иеру Пинешту. Только, Санни, не может такого оказаться, что эд'Рочестеру нужно то же самое? Я имею в виду, твои способности?

– Да ты что! Это же Рич!

– А. Ну да, ну да, как я сама не подумала, – Дениз широко зевнула и, поправив подушки, улеглась. – Давай спать, я устала.

Спать, значит, спать. Кто бы возражал. Всё же, день был не из самых лёгких.

Самый длинный летний день начался с рассветом. Если предыдущую неделю Санайе не доставалось ни кусочка мясного, то на сегодня её завтрак вообще, ограничился только яблоком и водой.

– Ешь, девонька, – соизволила заговорить принёсшая скудный завтрак пожилая гоблинша, и без рассказанных Дениз страшилок весьма напоминавшая ведьму из самых жутких сказок. – До завтрашнего утра больше не получишь ни кусочка.

Это что же, они и на пиру не планировали её кормить? Нужно будет попросить верную подругу позаботиться о столь низменных вещах, как материальная пища, и как-нибудь изловчиться и передать еды. А то мало ли когда удастся в следующий раз поесть. Вряд ли им с Ричендом обрадуются в замке, когда они вдвоём выйдут из Священного Леса. Придётся сразу же уезжать, а до ближайшего города ох как не близко.

К удивлению и бессильному возмущению Санайи, к ней не допустили не только Дениз, но даже Эмильену. Мало того, роскошное платье, на которое было потрачено немало папиных денег и их с мачехой нервов, осталось висеть в гардеробной. Вместо сонма щебечущих подружек, горничных и куафёров, к обряду бракосочетания невесту готовила всё та же гоблинша, даже не назвавшая своего имени, отчего мысленно получила прозвище «Ведьма». Хотя, вполне возможно, что и не зря.

Ведьма-гоблинша бесцеремонно раздела свою жертву догола, загнала её в горячую-прегорячую ванну, благоухающую, как луг к вечеру погожего сенокосного дня, продержала её там Тогритт* знает сколько времени, периодически окуная с головой и нараспев приговаривая какие-то заговоры. Потом натёрла едкой вонючей грязью и заставила так стоять, пока грязь не высохнет.