Чтение онлайн

– И чем закончилось расследование, суд был?
– зельевар задумался, как в истории с документами мог посодействовать будущий гриффиндорец. В его участии в этом деле профессор не сомневался.

– До суда дело не дошло, Ренберта на улице сбил грузовик, и теперь он, парализованный, лежит в местном госпитале. Как мне сообщили в больнице, недвижимым он будет всю оставшуюся жизнь.

– Так, вот это поворот, – Снейпа не удивила такая осведомленность Люциуса. Тот всегда предпочитал выяснять все факты, справедливо полагая, что иногда маленькая деталь может дать ключ к пониманию всей картины в целом. – Интересно, а Поттер знает про происшествие?

– О снятии директора он знал точно. А о параличе... Ренберту в госпиталь каждый месяц кто-то присылает букет живых лилий.

– Изящно. Да, права была Шляпа, ох, права, уговаривая Гарри поступить на Слизерин. Ему там самое место, – проговорил Снейп, раздумывая, каким коварным было скрытое послание гриффиндорца. – Ох и не прост же ты, парень.

– Что за сведения? – Люциус весь превратился в слух.

– Потом расскажу. Продолжай.

– После того, что я узнал, я хотел сразу направиться в школу. Но решил сначала дождаться пробуждения Драко. Вдруг в его спальню залетел Патронус Нарциссы и сообщил, что мне нельзя никуда уходить. Потом я снова погрузился в воспоминания Драко и увидел, как эта министерская стерва пытает Поттера Кровавым пером.

– Что?! Кровавое перо применялось к ученику? – весть о том, что Драко видит уже пятое воспоминание, вызвало бы у зельевара ужас, если бы он не знал, что с крестником все в порядке. – Это же запрещенный Министерством ещё два столетия назад артефакт. Его не использовали даже при допросах Упивающихся после развоплощения Воландеморта.

Оба мужчины внутренне содрогнулись, вспоминая те времена и допросы, которые им довелось пережить. Такое не забывалось.

– Скажу больше. Он писал фразу «Я не буду лгать» пять дней подряд не меньше, чем по пятьдесят строчек за раз, – жестко продолжил Люциус.

– Немыслимо... Он мог умереть от болевого шока или потери крови. Как он смог это пережить и не обратиться в Больничное крыло?

– Грейнджер отдавала ему своё Кроветворное. Она же придумала использовать анестезирующее заклятье. И не удивлюсь, если мальчик использует маскирующее заклятие, которое он сегодня порекомендовал, или какой-то улучшенный его вариант для шрама на левой руке.

– Так, снова Грейнджер. И снова модифицированное заклятье. Все интересней и интересней.

– Тебя это не удивляет?

– Уже нет. Теодор раздобыл информацию, что на весь гриффиндорский факультет наложено заклятье, которое мешает львятам заключать договоры с другими людьми, если это может навредить остальным ученикам факультета. А на очки Национального героя навешена следилка с последующей фиксацией, где он был и с кем встречался, действующая по всей территории школы. И в ночь на субботу Поттер из спальни не выходил. Это доказано.

– Так вот, почему ты с ним занимался, а не выспрашивал про события той ночи. Мальчик, оказывается, ничего не знает.

– Я не просто занимался. Я проверил, каких воспоминаний еще не хватает в его памяти. И новости у меня неутешительные. Он изъял и где-то спрятал все свои худшие школьные приключения. Плюс десять лет жизни у родственников-магглов, которые его заставляли работать, били, закрывали в чулане и морили голодом. Нам осталось только гадать, что будет с Драко, если он просмотрел хотя бы часть воспоминаний гриффиндорца.

– Сойдет с ума так же, как в своё время сошла его тётушка, – раздался за спинами мужчин тихий голос.

часть 8 (21)

– Герм, в этой школе происходит что-то странное, – девушка отложила в сторону книгу, которую читала. В комнату вошел Гарри Поттер и автоматически восстановил запирающее заклятье, которое он снял, прежде чем зайти. За запирающим последовало заглушающее заклятье.

– Гарри, все смертельно опасные приключения, в которые мы попадаем с определенной частотой, начинаются обычно с этой фразы, – девушка смотрела на парня, который метался по их тайному убежищу. Зная, что здесь никто, кроме подруги, не сможет его увидеть, парень, сбросив все маски, стал похож на большого взъерошенного щенка.

– Герм, я серьезно, – ответил он, продолжая наматывать круги по классу.

– Так, давай разберемся. Ты пошел на занятие по окклюменции, и вы со Снейпом стали заниматься зельеварением, – попробовала успокоить друга девушка.

– Он показал мне в омуте своё воспоминание. Представляешь, оказывается, он дружил с мамой так, как мы с тобой. Она была такой красивой и веселой... – гриффиндорец остановился и взгляд его мечтательно затуманился.

– А теперь подробнее: что произошло на занятии? – Герм догадывалась, что могло заставить профессора изменить своё отношение к гриффиндорскому студенту, но хотела удостовериться в своих предположениях.

– Все началось как всегда. Он произнес заклятье и проник в мою голову. У меня создалось впечатление, что он что-то искал. Потом он увидел моё распределение со Шляпой и был очень удивлен.

– Снейп увидел, что Шляпа предлагала тебе поступить на все четыре факультета? Гарри, это плохо, очень плохо. Ты попросил его дать слово, что он это никому не расскажет?

– Нет. Герм, он все сам понял. Я уверен, он никому не расскажет.

– Гарри, твоя доверчивость до добра не доведет, – девушка осуждающе посмотрела на друга. – Ну как ты можешь это утверждать?

– Я не могу этого объяснить, – гриффиндорец опустился рядом с креслом, в котором сидела староста, и, обняв её ножки руками, положил голову на колени. Девушке ничего не оставалось, как положить руку и начать поглаживать темные вихры. – Я просто знаю, что и от кого можно ожидать. Я не буду доверять свои тайны Рону - он их выболтает, чтобы доказать свою значимость. Рон может подставить меня по глупости, поскольку не поймет, что своими действиями может принести вред. Тебе я могу доверить свои тайны. Ты будешь их бережно хранить. Но ты тоже можешь их рассказать. Не спорь. В том случае, когда ты будешь уверена, что мне это не принесёт вреда и в то же время очень сильно поможет другим. В этом случае ты можешь рассказать мои тайны. Снейп… Он будет говорить гадости по каким-то мелочам, ругаться и язвить, но что-то важное обо мне он не будет рассказывать.