Чтение онлайн

Алексей понял, что разговор окончен, и поднялся на ноги.

– Извините, доктор Жардин, что отнял у вас время, – произнес он тихим голосом. – Я читал ваши книги, и они заставили меня о многом задуматься.

Жакоб Жардин снял очки и улыбнулся.

– Вы мне льстите.

Алексей пожал ему руку и повернулся к двери.

– Кстати, мистер Джисмонди, – окликнул его доктор. – Если вы хотите поговорить о психоанализе или же объяснить вашу загадочную фразу о «матерях», можете пригласить меня поужинать с вами. Нет необходимости устраивать для этого специальную консультацию. – На губах Жардина заиграла озорная улыбка. – Между прочим, я видел два или три ваших фильма, и они мне очень понравились. До свидания.

Алексей вышел из кабинета, провожаемый веселым смехом.

Но Жакоб Жардин был настроен менее легкомысленно, чем могло показаться со стороны. Этот молодой человек показался ему примечательным, напомнил о чем-то давно забытом… О чем? Жардин нетерпеливо постучал карандашом по поверхности стола, пожал плечами. Увы, он стареет. Да и мысли заняты совсем другим. Упрямая дочь не желает идти ему навстречу. Ее кошмарного итальянского муженька уже давно нет на свете, а Катрин до сих пор об Италии даже слышать не хочет. Что же между ними произошло? Она так ничего отцу и не рассказала. Нема, как могила.

Два дня спустя, ровно в пятнадцать ноль-ноль, Алексей Джисмонди с решительным видом вошел в художественную галерею Катрин Жардин. План был отработан заранее.

– У меня назначена встреча с мисс Жардин, – заявил он молодому азиату, лениво перелистывавшему страницы иллюстрированного журнала за старомодным столиком у входа.

– Ах да, вы мистер Джисмонди, – улыбнулся молодой человек. – Я скажу Кэт, что вы уже пришли. Осмотрите пока выставку, она чудо как хороша.

Он быстро взбежал по лестнице на второй этаж и почти сразу же вернулся – Алексей не успел толком рассмотреть и одну картину.

– Поднимайтесь, она ждет вас. Первая дверь.

Алексей поднялся на третий этаж, постучал в обшитую деревом дверь и, не дожидаясь ответа, вошел.

Катрин Жардин стояла у письменного стола спиной к двери, разговаривая по телефону. Услышав шаги, она обернулась, и по ее глазам Алексей понял – она его узнала.

Тогда он изобразил на лице удивление. Честно говоря, особенно притворяться ему не пришлось. Впервые он видел это прекрасное лицо с такого близкого расстояния, и впечатление было необычайно сильным. В Катрин не было ничего кокетливого или соблазнительного: строгое серое платье, роскошные волосы уложены в бесхитростную прическу. Но изящный рисунок лица, фарфоровая белизна кожи, разрез огромных, очень серьезных глаз, элегантность жестов – все это, вместе взятое, производило эффект, привыкнуть к которому, должно быть, будет не просто.

Чуть охрипшим голосом Алексей сказал:

– Если я не ошибаюсь, мы с вами уже виделись. Вы и есть Катрин Жардин?

Она кивнула, положила телефонную трубку на аппарат и посмотрела на посетителя с легкой иронией.

– Да-да. Вы – тот самый человек, которого не может добудиться даже настырный нью-йоркский официант.

Катрин протянула ему тонкую руку и улыбнулась чуть шире.

– Да, мое внимание было занято чем-то гораздо более интересным, – ответил Алексей и, поняв, что затягивает рукопожатие больше необходимого, резко отдернул руку.

– Понятно, – сухо бросила Катрин, опускаясь в кресло, словно хотела отгородиться от него пространством стола.

– Чем я могу быть полезна вам, мистер Джисмонди?

Алексей стал объяснять:

– Несколько месяцев назад я видел на выставке одну картину, которую очень хотел бы приобрести. Это работа Мишеля Сен-Лу. Портрет Сильви Ковальской. Насколько мне известно, картина принадлежит вам.

На лице Катрин отразилась целая гамма чувств, глаза потемнели.

Очень вежливым, но ледяным и решительным тоном она отрезала:

– Эта картина не продается.

– Понимаете, я – поклонник творчества Сен-Лу, – солгал Алексей. – Этот портрет – одно из лучших произведений художника. Стоимость меня не интересует…

– Меня она тоже не интересует, мистер Джисмонди, – холодно заметила Катрин.

– Правда? – Ее манера говорить действовала ему на нервы. – А мне казалось, что у вас в Нью-Йорке искусство и деньги неотделимы друг от друга.

Он нарочно произнес эти слова с иронией, и удар попал в цель: на скулах Катрин вспыхнули красные пятна.

– Иногда это так, – ровным тоном ответила она. – Но не в данном случае…

Катрин вскинула голову. Гнев боролся в ней с гордостью.

– Сильви Ковальская – это моя мать. Портрет матери я не продаю.

Она встала, давая понять, что разговор окончен, но тут же быстро добавила:

– Впрочем, вы можете посмотреть другие картины. – И, пародируя его слова, заметила: – У нас нет обыкновения отпугивать клиентов, которых «цена не интересует».

Алексей уловил в ее словах насмешку, но это не сбило его с намеченного пути.

– Ах, вот как? Извините, я не знал, что Сильви Ковальская – ваша мать. Очень глупо с моей стороны.

Он смотрел на Катрин изучающим взглядом.

– Естественно. Откуда вы могли это знать? Ведь мы с матерью не похожи. Между нами нет и никогда не было ничего общего.

Джисмонди уловил в ее голосе странную горечь. Что бы это значило?

– Однако, даже если вы не хотите продавать картину, – сказал он, – может быть, вы позволите мне взглянуть на нее еще раз?

Катрин задумалась. В это время дверь ее кабинета распахнулась и вбежала маленькая девочка. Она бросилась к Катрин и обняла ее за шею.

– Натали, сколько раз тебе говорить: нельзя входить в комнату без стука, – строго сказала Катрин, но лицо ее просияло счастливой улыбкой.

– Мамочка, я получила «отлично» за эту ужасную контрольную по математике!

– Это просто замечательно, солнышко.

Катрин поцеловала дочь, но, почувствовав на себе взгляд Алексея, вновь изобразила на лице строгость.

– Боюсь, мистер Джисмонди, у меня не осталось времени. Если хотите, я попрошу одного из своих помощников показать вам выставку. Возможно, какая-нибудь из картин придется вам по вкусу.

Алексей понял, что его выставляют за дверь.

– Но я действительно хотел бы еще раз взглянуть на портрет Сильви Ковальской, – настойчиво сказал он. – Ради этого я проделал большой путь.

– Не может быть, чтобы такой занятый человек, как вы, отправился через океан лишь ради того, чтобы взглянуть на картину.

В серых глазах едва заметно читалась насмешка. Катрин давала понять, что прекрасно знает, с кем имеет дело. Алексей смущенно поежился.

– Сильви Ковальская? – спросила девочка. – Это бабушка, да? Мамочка, это портрет, который висит у тебя дома в кабинете?