Чтение онлайн

– Уже недолго, – отрывисто бросила она.

Вернувшись в комнату ожидания, Жакоб увидел Каролин.

– Наконец-то вы соизволили появиться! – воскликнула та, пытаясь за раздражением скрыть волнение. – Схватки продолжались двенадцать часов.

Жакоб положил ей руку на плечо.

– Давайте без упреков. Если бы Сильви хотела, чтобы я был рядом, я бы с самого начала находился возле нее. Я знаю, как вы волнуетесь. Ничего, все обойдется.

– В каком это смысле «если бы она хотела»? – На щеках Каролин вспыхнули яркие пятна. – Она ведь ходила к вам, а вы отказались возвращаться домой!

– Что-что? – уставился на нее Жакоб.

Но момент для объяснений был выбран неудачный. Из-за двери выглянула сестра и объявила:

– У вас родился чудесный мальчик, доктор Жардин. Вы можете войти. Нет, вдвоем нельзя.

Жакоб ринулся в операционную.

Сильви лежала на взбитых подушках, накрытая до пояса простыней. В руках она держала крошечного младенца со сморщенным, ярко-розовым личиком, похожим на кулачок. Мать взирала на него озадаченно и недоуменно. Вид у нее был испуганный и потрясенный.

– Сильви! Сильви!

Забыв об унижениях последних месяцев, Жакоб бросился к ней с распростертыми объятиями.

Она взглянула на него как-то странно, словно ей трудно было сфокусировать взгляд. Потом подняла ребенка и небрежно сунула ему.

– На, это обещанный подарок. Ведь я обещала тебе подарок? Правда, девочка не получилась. – Она отвернулась и спрятала лицо в подушку. – Это мальчик, – сдавленным голосом прошептала Сильви и заплакала.

Жакоб не успел толком рассмотреть своего сына – медсестра мягко, но настойчиво забрала у него ребенка.

– Хорошенький мальчуган, – успокаивающе сказала она, словно странное поведение матери ничуть ее не удивило. Потом Жакобу было велено удалиться. Ему не полагалось задерживаться в этом чисто женском мире.

Мальчик! Это слово не давало Сильви покоя. Цыганка оказалась права. На людной улице, неподалеку от Нотр-Дам к Сильви подошла старая цыганка и сунула ей в руку пучок сухой лаванды.

– Это тебе на счастье. Для твоего будущего сына.

Сухая, сморщенная ладонь потянулась за подаянием. Сильви нашарила в кармане несколько монет.

Когда цыганка повернулась уходить, Сильви схватила ее за рукав.

– Подождите!

Та смотрела на нее лукавым взглядом.

– Вы сказали – мой сын? – голос Сильви дрогнул.

– Да. – Лицо старухи расплылось зловещей улыбкой. Она похлопала Сильви по животу. – Скоро у тебя родится мальчик. Хочешь, я тебе погадаю?

Сильви отшатнулась, качая головой.

Дальше по улице она шла как во сне. Бабушка предупреждала ее про сыновей. Когда она стала рожать мальчиков, муж ее бросил. Потом двое из ее сыновей умерли. Тадеуш тоже умер. Из глаз Сильви хлынули слезы. Она споткнулась о булыжник мостовой и упала бы, не подхвати ее под руку проходившая мимо женщина.

Вечером Сильви взяла такси и поехала по адресу, который крайне неохотно сообщила ей Каролин. Следовало предупредить Жакоба. Ведь он мечтал о девочке, и Сильви обещала ему девочку. Такую, как Фиалка. Все последние месяцы Сильви пребывала в таком внутреннем смятении, что совершенно не замечала течения времени. Сейчас ей казалось, что она обещала Жакобу девочку совсем недавно. А может быть, муж уже знает, что у нее будет не девочка, а мальчик? Именно поэтому он ушел из дома! А ведь бабушка ее предупреждала про мужчин. Сначала они накачивают тебя отравой, потом, когда ты рожаешь им сыновей, они сбегают.

Сильви плакала, уткнувшись носом в подушку. Она еще не отошла от наркоза, низ живота горел огнем, и от этого мысли путались. Ей казалось, что у акушерок такие же глумливые лица, как у старой цыганки.

И вот у нее действительно родился мальчик. А потом появился Жакоб – огромная, пугающая тень. Она отдала ему сверток, который все вокруг называли «мальчиком». Пусть забирает. Ей он не нужен.

Сильви провалилась в сон.

Следующие три недели она провела в отдельной палате клиники, со всех сторон обставленная букетами цветов. Беспокоясь о ее психическом состоянии, Жакоб не хотел раньше времени забирать ее домой. Внешне все выглядело очень пристойно: заботливый папаша, проводивший каждый день по нескольку часов в день с женушкой и сыночком. Любо-дорого было посмотреть, как восторженно и осторожно берет он на руки своего отпрыска. К мадам часто приходили друзья и знакомые. Ребенок вел себя тихо, почти не плакал. Его регулярно подносили к материнской груди – одним словом, выглядело все просто чудесно.

Смущало лишь то, что счастливая мать почти не раскрывала рта, все время спала, а просыпаясь, заливалась слезами. На мужа и на ребенка внимания она не обращала. Когда младенец сосал ее грудь, мадам Жардин рассеянно смотрела в сторону. В остальное время она к ребенку даже не прикасалась.

Жакоб использовал эти недели, чтобы организовать быт увеличившейся семьи. Он снял большой дом недалеко от Фонтенэ, среди дубрав Венсенского леса. В просторном саду был флигелек, где Жакоб поселил австрийских беженцев – композитора Эриха Брейера и его жену-еврейку Аниту. Эта супружеская пара бежала из Вены всего с двумя чемоданами. Брейер и Анита были счастливы обрести в Фонтенэ пристанище. Им предстояло ухаживать за домом и помогать Сильви воспитывать ребенка. Мать Жакоба, пришедшая в восторг, когда у ее любимого сына родился наследник, лично обустроила детскую и подобрала няню. Две комнаты были отведены для Каролин. Однако, несмотря на все эти приготовления, Жакоб не знал, согласится ли Сильви жить с ним под одной крышей.

Накануне того дня, когда она должна была покинуть клинику, Жакоб описал ей устройство нового дома. Сильви слушала вполуха, но Жардин проявил настойчивость. В руках у него был маленький сын, и Жакоб его осторожно укачивал. Вдруг мальчик проснулся и заплакал. Желая его успокоить, Жакоб принялся расхаживать по комнате.

Вдруг Сильви вскочила с постели.

– Дай его сюда, – сердито приказала она.

Впервые за все эти недели она нарушила молчание, и Жардин заколебался, не зная, как себя вести.

– Дай мне Тадеуша! – повелительно повторила Сильви.

Жакоб с улыбкой протянул ей крошечный сверток. Мать внимательно посмотрела на своего сына, а потом прижала его к груди. Уверенным движением она высвободила грудь и сунула сосок в губки младенца.

Жакоб смотрел, затаив дыхание. Лицо Сильви было серьезным и очень сосредоточенным, а потом на ее губах заиграла легкая улыбка.

– Ты хочешь назвать его Тадеушем, в честь твоего брата? – тихо спросил Жардин.

Сильви энергично кивнула.

Немного выждав, Жакоб снова спросил:

– Может быть, мы дадим ему и другое имя, которое будет принадлежать лишь ему и больше никому?

Он очень боялся, что Сильви будет использовать сына для подсознательного общения с погибшим братом. Конечно, в этом были и свои положительные стороны, но с самого начала следовало внушить ей, что у мальчика своя собственная, не связанная с тенями прошлого жизнь. Главное – не слишком давить на Сильви. Жакоб с тревогой ждал ее ответа.

Сильви смотрела на сына. Она провела кончиком пальца по его личику, по ручке. Крошечный кулачок сжался вокруг ее пальца. Некоторое время спустя Сильви сказала: