Чтение онлайн

Портрет декабриста Александра Корниловича - только из книжного издания. К сожалению, художник-декабрист Николай Бестужев, не успел в Сибири написать его портрета - Корниловича странным образом увезли назад, в Петербург, который он так любил и хорошо знал, как любил память о великом основателе города, посвятив ему первый выпуск первого нашего исторического альманаха "Русская старина". К, тому времени я успел посмотреть работы А. Г. Грумм-Гржимайло о декабристе, написанные по семейным архивам, и труды самого историка-декабриста "Нравы русских при Петре I" и "Частная жизнь русских при Петре I". Из статей Л. Г. Грумм-Гржимайло узнал и об интересном письме декабриста брату Михаилу от 24 июня 1832 года. Оно было написано в крепости, но узнику, очевидно, было позволено встречаться с людьми, нужными ему для его исторических занятий. "Знаешь, я думаю, что Карамзин решил кончить свою историю XII веком. Я всячески уговаривал продолжить ее по крайней мере до воцарения Петра, но он на все мои убеждения отвечает одно: "Там писать нечего"..." На портрете Александр Корнилович в форме штабс-капитана генерального штаба.

– Чин этот, между прочим, он получил за работу экскурсоводом,- говорит хозяйка.

– Как так?

– Он хорошо знал языки и однажды провез по Петербургу и Кронштадту одного важного иностранного гостя, который в письме царю поблагодарил сопровождавшего его офицера... А это мои отец Перов Владимир Иванович. Сфотографировался студентом Петербургского университета.

– Что-то, знаете, очень характерное есть в его облике, - замечаю я, рассматривая нисколько не пожелтевшую, ясную фотографию столетней давности. Во взгляде студента - решимость, твердость, какая-то одержимость.- Такими были народовольцы...

– А он и был народовольцем.

– Расскажите, пожалуйста, о нем!

– Обычная биография думающего и честно мыслящего молодого человека тех лет... Вел революционную пропаганду среди петербургских рабочих. Был арестован в марте 1881 года вскоре после покушения на Александра Второго... Кстати, у меня есть книга, где приведена точная дата.

Рассматриваю эту, теперь уже старую книгу, изданную в 1930 году Всесоюзным обществом политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Глава "Хроника арестов"... Знакомые имена - Желябов, Перовская...

Святые времена и святые имена! Народовольцы ошибались в выборах методов борьбы, возлагали надежды на террор, считали рабочие организации подсобной силой грядущей революции, но история все же так распорядилась, чтобы Россия вначале прошла через декабризм и народничество. Народники тоже были проторителями трудных путей в будущее, и, как декабристам, им должна быть отдана частица нашей уважительной памяти: пора бы, например, музей открыть шестидесятников и народовольцев!

Выдающийся русский революционер, из крепостных, Андрей Желябов был арестован за несколько дней до покушения 1 марта и, узнав об аресте первомартовцев, потребовал, чтоб его судили вместе с ними, как ветерана революционного движения! Софью Перовскую арестовали, судя по "Хронике арестов", 7 марта. 17 марта в чайной у Невской заставы был арестован Владимир Перов.

– Прямо на сходке взяли, с поличным. У этого дома я побывала...

В начале апреля Желябова, Перовскую, Кибальчича, Михайлова и Рысакова казнили, над остальными продолжалось следствие. Владимир Перов год просидел в Трубецком бастионе Петропавловской крепости, был приговорен к пяти годам каторги, замененной ссылкой из-за многочисленных протестов общественности против суровых мер царских властей.

– Вместе с одним из своих товарищей-тоже народовольцем-Ивановым отец отбывал ссылку в Минусинске.

Опять Минусинск! Сколько же политических ссыльных прошло через этот крохотный сибирский городок, начиная с декабристов, в том числе Николая Крюкова, братьев Беляевых, Петра Фаленберга, Николая Мозгалевского и других? И Ленин бывал в Минусинске проездом по тому же случаю, Кржижановский и опять же другие. Связь времен, идей, людей и больших исторических событий прошла через один географический пункт, который, как сказано по другому, правда, случаю, был "на карте генеральным кружком отмечен навсегда"...

– Отец рассказывал мне о тяготах и унизительности ссылки, о революционной пропаганде товарищей среди пригородного крестьянства Минусинска.

Она вдруг засмеялась, что было совсем неожиданно, и а ответ на мой недоуменный взгляд сказала:

– Вспоминал он один случаи.

Ссыльные народовольцы должны были каждый день приходить в полицейский участок и отмечаться - за ними был строгий надзор, и донесения об их поведении, образе жизни и встречах регулярно отправлялись в Петербург с мельчайшими подробностями, если что-либо вызывало подозрение полиции. Однажды Владимир Перов заболел и не явился к сроку. Иванов пришел один.

– А где Перов?
– спросил полицейский чип.

– Он не может, у него плеврит.

Чин записал на бумажке "Плеврит" и послал двух полицейских к дому, где жили ссыльные:

– Живв-ва! Тащите его вместе с этой собакой Плевритом.

Запыхавшиеся блюстители забежали прежде всего к дворнику.

– Дома Перов?

– Где ж ему быть?

– А Плеврита такого ты знаешь?

Дворник заморгал глазами, почесал бороду.

– Говори! Приказано срочно тащить в участок Перова вместе с этой собакой Плевритом!

– Тады пошли, - говорит дворник.

Полицейские, дико выпучив глаза, смотрели, как дворник направился к собачьей конуре, отвязал лохматого пса и подал цепь полицейскому:

– Веди, коли надо.

– Ты что, изгаляться?!
– занес кулак блюститель.

– Так ежели велят! Меня-то за что?

– Говори толком - у Перова есть кто-нибудь из посторонних?

– Никого нетути. С вечера не подымался, горит в жару, меду просил. Лекарь был, давно ушел.

Полицейские подумали-посудачили - да и отвели невинную собаку в участок: у кобелька была кличка, которую дали ему ссыльные,- Ливер...

– Отбыв ссылку, отец эмигрировал,- продолжает хозяйка.
– Жил в Льеже, где и женился на маме. Ее звали Екатерина Квентилиановна, урожденная Никольская.

– Редкое отчество.

– Мой дед Квентилиан Дмитриевич был военным, полковником артиллерии. За боевые заслуги на Шипке награжден золотым оружием и повышен в чине, стал генерал-майором.

– Как перевиваются события! А имя откуда такое необычное?

– Он был пятым сыном в семье...

Мы вновь вернулись к студенческому портрету народовольца Владимира Перова.

– Отец умер в 1942 году... Здесь, в Москве. И знаете, какое он письмо получил из-под Минусинска незадолго до смерти? Дети тех, кто более полувека назад знал его там, прислали несколько теплых слов. В Москве, мол, сейчас голодно, холодно и опасно. Приезжайте, приютим и прокормим...

Мне перехватило горло, и я ничего не мог сказать.

– Никуда он не мог поехать,- грустно закончила Софья Владимировна.- Ему было восемьдесят два года... А вот малоизвестный портрет Григория Ефимовича, путешественника... Взгляните, какое одухотворенное лицо!