Память осени
Шрифт:
Трусов. Я понимаю, товарищ генерал.
Котляров (не слушая его). Но освобождать Крым надо не так, как в сорок втором… Может, вы не помните, как отступали тогда – переправлялись через Керченский пролив под обстрелами и бомбежками… Кто на чем… На лодках, на автомобильных камерах, на досках… Берег и пролив были усеяны трупами, нашими трупами… Я такого больше допустить не могу! Мы так больше воевать не будет. А для этого мне нужна информация. Мне нужны данные оперативной разведки в тылу армии этого самого Йенеке… Особенно на Керченском полуострове, где планируется создать плацдарм, для наступления на весь Крым. Но именно оттуда разведданных меньше всего. В чем причины отсутствия таких данных? Конкретно!
Трусов. Мы приложили все усилия, чтобы создать на Керченском направлении разведывательную сеть, способную добывать достоверные сведения о противнике. Направили туда несколько разведывательных групп из опытных людей. Но… Пропала без вести разведгруппа «Стальной». Неудачей закончилась операция по заброске в тыл противника разведывательно-диверсионной группы «Петров», в состав которой входили опытные разведчики…
Котляров. Что значит – неудачей?
Трусов. Группа была захвачена немецкой контрразведкой, и все ее члены расстреляны. По неизвестным причинам на связь с Центром не вышли разведывательные группы «Черный» и «Фадеев», заброшенные позже.
Котляров. Ну, видимо, причина та же самая – раскрыты и уничтожены.
Трусов. Наш агент в Феодосии давно не выходит на связь. О его судьбе нам пока ничего не известно… После этих неудач мы решили, что забрасывать следует разведчиков, подобранных либо из немцев-антифашистов, либо из крымских татар. Мы нашли среди военнослужащих несколько крымских татар, которые согласились отправиться туда… Однако… После переброски в тыл противника они тоже бесследно исчезли.
Котляров. Бесследно… Вот как. Может, вы их плохо готовите?
Трусов. В Крыму специфическая обстановка, товарищ генерал. Жесточайшее административное управление. Комендатуры, патрули. Бесчисленные проверки документов. Все жители прошли троекратную регистрацию. Нарушителей и просто подозрительных задерживают, арестовывают. Либо их просто расстреливают, вешают… Причем публично, на глазах у местных жителей…
Котляров слушает, с трудом сдерживая себя.
Трусов. С первых же дней оккупации в Крыму обосновались несколько специальных команд немецкой военной разведки – абвера. «Абверкоманда 301» дислоцирована в Симферополе. В восточной части Крыма в совхозе Тарханлар близ Джанкоя действует «Абверкоманда-302» – условное наименование «Геркулес». В августе 1943 года одно из ее подразделений обосновалось в Старом Крыму. Работают и другие немецкие карательные и разведывательные команды. Немцам помогают добровольцы из местного населения, входящие в состав батальонов «Schuma». Таких батальонов – девять…
Котляров. А что партизаны? Там же действуют наши отряды…
Трусов. Так точно, товарищ генерал. Действуют несколько партизанских отрядов, ими руководит Крымский штаб партизанского движения… Но они действуют в горах и лесах, осуществляют разовые диверсии, вести постоянную и целенаправленную разведывательную деятельность они не могут.
Котляров (после долгой паузы). Прикажете мне планировать трупы?
Трусов. Не понял, товарищ генерал?
Котляров. Чего вы не поняли? Чего? Еще раз повторяю – наступательная операция не будет отменена! Это исключено. Но из-за того, что от вас не поступает никаких оперативных данных, товарищи разведчики, нам предстоит наступать вслепую. А там – крепость! Глубоко эшелонированная оборона… Укрепленный берег. С помощью авиации можно было бы нанести немцам большие потери еще до начала операции, мы могли бы разрушить их коммуникации, оборонительные сооружения, противовоздушную оборону… А-а!
Котляров зло машет рукой.
Трусов. Товарищ генерал, мы что-нибудь придумаем.
Котляров. Да уж будьте добры! Но повторяю: времени у вас на подготовку агентов, считай, нет. Вот из этого и исходите. А отвечать в случае неудачи будем вместе. Да не в этом дело! Сколько можно людей зря губить? Ведь вроде уже научились воевать с умом…
4. Улицы Краснодара
Пока ехали в машине в отдел, Трусов насуплено молчал, переживал. Вергасов не лез с разговорами – понимал, как тяжело на душе у командира. Вошли в кабинет.
Трусов (криво усмехнувшись). Хоть самому туда с парашютом отправляйся…
Вергасов. Вычислят сразу, товарищ генерал.
Трусов. А то я не знаю. Снова группой рисковать?.. Жалко ребят, как в огонь их бросаем… Эх, местные нам нужны там, местные. Которые внимания привлекать не будет.
Вергасов. Так ведь засылали и местных.
Трусов. Значит не тех, кого надо. Сам посуди, мужик призывного возраста сразу внимание привлекает… Вот если бы женщину… Крымчанку, из местных, которую там знают все…
Вергасов. Искали. В нашем резерве таких нет.
Трусов. Значит, надо искать не среди резерва. Искать в частях, везде. Найти, а потом готовить. Другого выхода я не вижу. Ищите везде…
Вергасов. Товарищ генерал!
Трусов. Ну!
Вергасов. Такое дело – я, когда в госпитале лежал, там сестричка одна была – крымская татарка. Молоденькая, правда, совсем…
Трусов. Совсем это как?
Вергасов. Ну, лет двадцать, может. Школу прямо перед войной закончила. Работала в райисполкоме… И, главное, она оттуда – из-под Керчи. Раньше жила в Ленино, рядом железнодорожная станция Семь Колодезей… А рядом, в Джермай-Кашике, сейчас ее семья живет – бабушка и две сестры…