Чтение онлайн

— Человек может сопротивляться, но недолго, — ответила она. — Очень недолго. Даже сильная воля ломается. Если мужчине противостоят женщины, они быстро его сломают.

— Подобное не должно происходить, — приседая, произнёс Перрин. — Никто не должен быть способен насильно обращать человека к Тени. Когда у нас отнимают всё, нам должен оставаться хотя бы этот выбор.

— О, выбор у них есть, — ответила Ланфир, легонько и как бы походя пиная лежащего ногой. — Они могли бы выбрать укрощение. Тогда они лишились бы слабого места, и их невозможно было бы Обратить.

— Выбор невелик.

— Так сплёл Узор, Перрин Айбара. Не все варианты хороши. Порой приходится выбрать меньшее из двух зол и оседлать бурю.

Он пристально взглянул на неё.

— Значит, ты хочешь сказать, что сделала именно это? Встала на сторону Тени, потому что это был «лучший» вариант? Я ни на мгновение на это не куплюсь. Ты сделала это ради власти, и всем это известно.

— Думай что тебе угодно, волчонок, — ответила она, взглянув жёстче. — Я пострадала за своё решение. Перенесла боль, страдания и невыносимую печаль оттого, что сделала со своей жизнью. И эти мои страдания выходят за рамки того, что ты в силах представить.

— И из всех Отрёкшихся именно ты выбрала себе место и приняла его с самой большой готовностью, — произнёс Перрин.

Она фыркнула.

— Ты веришь сказкам трёхтысячелетней давности?

— Лучше уж верить им, чем сказкам из твоих уст.

— Как хочешь, — ответила она и снова взглянула на спящих людей. — Если это поможет тебе понять, волчонок, то многие верят, что во время Обращения человек умирает. И нечто вселяется в его тело. По крайней мере, некоторые в это верят. — С этими словами она исчезла.

Перрин вздохнул, потом убрал шип и переместился обратно на крышу. Едва он появился, Гаул обернулся к нему с натянутым луком:

— Это ты, Перрин Айбара?

— Да, я.

— Возможно, стоит попросить тебя доказать это, — ответил Гаул, не опуская лук. — Мне сдаётся, здесь каждый может легко превратиться в кого угодно.

Перрин улыбнулся.

— Внешность ещё не всё. Я знаю, у тебя есть две гай’шайн, одна из которых тебе желанна, другая — нет. И ни одна не считает нужным вести себя, как положено гай’шайн. Если мы выживем, то одна из них, может быть, выйдет за тебя замуж.

— Одна-то, может, и выйдет, — согласился Гаул, опуская лук. — Но, похоже, придётся либо брать обеих, либо ни одной. Быть может, это наказание за то, что они вынуждены оставить копья, хотя это будет не моё решение, а их собственное, — он покачал головой. — Купол исчез.

Перрин показал ему шип снов.

— Верно.

— Какой будет наша следующая задача?

— Подождать, — ответил Перрин, устраиваясь на крыше, — и посмотреть, не привлечёт ли исчезновение купола внимание Губителя.

— А если этого не случится?

— Тогда мы отправимся в другое место, где его вероятнее всего отыскать, — ответил Перрин, почесав подбородок. — Туда, где он может убивать волков.

— Мы тебя услышали! — прокричал Канлер Андролу сквозь шум схватки. — Чтоб мне сгореть, если это неправда! Мы находились в моей мастерской наверху и услышали, как ты говоришь, умоляешь! Мы решили, что пора атаковать. Сейчас или никогда.

По всей комнате раздавались взрывы от плетений. Земля взлетала фонтанами, люди Таима с помоста метали Огонь в двуреченцев. Через комнату, обнажая мечи на ходу, промелькнули Исчезающие в неподвижных плащах.

Андрол пригнул голову и пробрался от Канлера к находившимся у стены комнаты Певаре и Джоннету с Эмарином. Как Канлер мог его услышать? Только через портал, который Андрол создал прямо перед тем, как Таим вздёрнул его в воздух. Значит, он всё-таки открылся, но такой крохотный, что он даже не смог его разглядеть.

Он вновь может создавать врата. Но очень маленькие. Какой от них прок? «Достаточный, чтобы остановить погибельный огонь Таима», — решил он, подбираясь к Певаре с остальными. Никто из них не был в состоянии сражаться. Он сплёл врата, ударив в стену, толкая её изо всех сил…

Что-то изменилось.

Стена исчезла.

Андрол сел, остолбенев на мгновение. В ушах гремели взрывы. Канлер с другими ребятами отлично сражались, но двуреченцам противостояли хорошо обученные Айз Седай и возможно, одна из Отрёкшихся. Они погибали один за другим.

Но стена пропала.

Андрол медленно поднялся и направился к центру помещения. Таим со своими людьми отбивались с помоста. Плетения Канлера и его союзников ослабевали.

Андрол посмотрел на Таима и внезапно почувствовал мощный, непреодолимый приступ гнева. Чёрная Башня принадлежит Аша’манам, а не этому человеку.

Настало время Аша’манам забрать её назад.

Андрол взревел, разводя руки в стороны и сплетая врата. Сквозь него хлынула Сила. Как всегда, его врата появились быстрее, чем у других, и большего размера, чем мог бы создать человек с его силой.

Эти врата он создал размером с большой фургон. Они открылись перед союзниками Таима как раз в тот момент, когда они отправили новую порцию смертельных плетений.

Выход из врат находился совсем рядом, в паре шагов — за их спинами.

Плетения мужчин и женщин — союзников Таима — попали в открытые врата, висевшие перед Андролом словно дымка в воздухе, и взорвались позади них.

Оружие поразило собственных создателей, испепелив Айз Седай, убив Аша’манов и несколько оставшихся Мурддраалов. Разрываясь от натуги, Андрол громко закричал и открыл несколько крохотных врат, разрезая путы Логайна. Открыв ещё одни, прямо под его стулом, он перенёс его прочь из комнаты в место, находившееся очень далеко от Чёрной Башни, но которое, да ниспошлёт Свет, должно быть безопасным.

Женщина, которую называли Хессалам, сбежала. Едва она скрылась через собственные врата, Таим с несколькими подручными последовал её примеру. Остальные оказались не столь разумны. Спустя мгновение Андрол создал врата шириной во весь пол, сбросив уцелевших с высоты в несколько сотен футов.

Таразинский дворец в Эбу Дар был далеко не самым труднодоступным местом из тех, куда Мэту доводилось проникать. Именно это он повторял себе вновь и вновь, повиснув на выходящем в сад балконе третьего этажа.

Одной рукой он ухватился за мраморный выступ, а другой придерживал на голове шляпу. Ашандарей был надёжно привязан за спиной. Узел с вещами пришлось оставить внизу, в саду. И хотя ночной воздух был прохладен, по лицу Мэта стекал горячий пот.