Чтение онлайн

Звук боя слышался где-то позади и правее, кажется, там, где лесок. А он лежит на болотистой равнине.

Как – позади?! Выходит, атака опять захлебнулась? Значит, наши отступили, а он, раненый, остался на территории немцев?..

Впрочем, не всё ли уже равно…

Небо… Он видел только огромное и пронзительно-голубое небо. Равнодушно-ясное.

Андрей Болконский… Небо Аустерлица…Всё пустое, всё обман кроме этого бесконечного неба… Как некстати сейчас эта книжность… Зачем? Как глупо…Как глубоко засела в умном мальчике эта книжность… Что даже в такой момент…

Нет, не глупо. Наверное, Толстой тоже видел это небо… Когда стрелял и падал… Над Севастополем видел… А он видит сейчас – здесь… Меняются причины для человеческих распрей, а небо остаётся… Одно на всех… С одной на всех… истиной? Утешением?

С белыми облаками…

Люди в окопах читают белые письма от любимых… А потом бегут и убивают друг друга… Бросают белые письма, чтобы упасть на белый снег и уже не встать… Брошенные листки трепещут им вслед своими крылышками: зачем? зачем? И остаются без ответа. Темнеют от горя и превращаются в серые похоронки…

Письма не могут спасти. Но лягут белой облаткой на рану… Смягчат боль и горечь рокового часа…

Но что это?

Страшный, нарастающий свист… И сразу неподалёку – грохот разорвавшегося артиллеристского снаряда.

Зачем стреляют по этому пустынному снежному полю? На котором, вероятно, кроме трупов, никого нет? Артподготовка перед новым наступлением? Чьим? Чья это артиллерия – немецкая, наша? Откуда бьют?

Голова кружилось всё больше. Дыхание рвалось. Не понять.

Опять грохот. Он увидел грязное облако взрыва, поднимающееся к небу. Со всеми ошмётками земли, снега и человеческих организмов.

Казалось, будто это страшное облако собралось встроиться в вереницу плывших по небу безмятежно-белых собратьев. Стать одним из них. Нет, не притвориться, а именно – стать. Преобразиться.

И, прежде, чем прозвучал следующий взрыв, он понял, что с ним будет.

Он станет облаком. Частью этого мудрого неба.

И это совсем не стра…

Грохот взрыва.

… Очнулся Влад от громких аплодисментов. Пару минут усиленно соображал: где он и что происходит?

На сцене, взявшись за руки, кланялись улыбающиеся, раскрасневшиеся артисты. Вместе с ребятами на поклоны вышел импозантный моложавый мужчина – наверное, режиссёр. Ранняя седина и трость только придавали ему шарма.

По ходу, спектакль окончился.

Влад уже привычно потряс головой. Ну и вштырило! Он ведь и впрямь почувствовал себя частью того, что происходит на сцене. Да какое там – на сцене! От сцены он далеко улетел… В замёрзшее поле, взрывы, боль… и некое ощущение прозрения, что ли…

Выходит, он каким-то непостижимым образом стал частью сложного мира, созданного авторами этого спектакля. А всё из-за взгляда хорошенькой лицедейки. Если разобраться. Не, здорово у неё получилось, ничего не скажешь! Но как можно такого достичь? Это уникальная способность какая-то или актёрский талант?

Ведь для получения столь мощного эффекта… Для того то есть, чтобы он провалился куда-то между явью и навью… Она должна быть либо гениальной актрисой… Либо… Точно – экстрасенсом!

Интересно, Вика только на него так воздействовала?..

Влад оглянулся на зрительный зал. Народ восторженно аплодировал, даже нёс цветы и кричал «браво». Но такого ошарашенного вида, какой был, должно быть, сейчас у него, ни у кого из окружающих вроде не наблюдалось.

Вике, кстати, цветов досталось больше всех. Ну что ж, заслужила. Впечатлила – по-любому. Поразила!

Влад пожалел, что не догадался купить цветов. Это сильно облегчило бы знакомство. Ну что ж, будем обходиться тем, что имеется. Парень с энтузиазмом забил в ладоши и гаркнул во всю силу лёгких: «Браво!».

Получилось доходчиво – ведь он стоял почти вплотную к сцене. Принимавшая очередной букет Вика подняла глаза и остановила взгляд на нечаянном театромане.

Взгляд показался очень внимательным, несколько изучающим даже. Парень поспешил воспользоваться моментом и изобразил нечто вроде комического воздушного поцелуя, пытаясь жестами изобразить свой восторг и закрепить интерес к себе. Но не тут-то было! Лицо юной примы тут же поскучнело, а взгляд уплыл в недосягаемую даль – словно прощально махнувшая хвостом золотая рыбка. Тебе, типа, тут ловить нечего.

Как это нечего?! Можно подумать, он припёрся сюда по собственной воле!

Актёры тем временем спустились прямо в зал и смешались с публикой, среди которой, очевидно, было много своих – то есть персонажей, так или иначе причастных к лицедейству. А эта порода людей, как известно, склонна к демонстративному поведению. Поэтому в проявлении эмоций, по мнению Влада, местные заметно пережимали. Возбуждённо гомонили, экзальтированно жестикулировали и картинно закатывали глаза. Поздравления здесь выглядели нарочито бурными, а обнимашки – несколько манерными.

Влад проследил глазами за Викой. Её прочно окружили три парня – явно коллеги по студии. Один – тонкий азиат, другой – смазливый блондинчик в стиле юного Ди Каприо, явно крашеный, третий – маленький, с клоунской подвижной физиономией.

Ну вот. Всего-то, небось, три парня в студии – и все трое вокруг неё вьются, не подступишься.

Народ тем временем, гомоня, выплёскивался в фойе, поближе к воздуху и свету. Туда же перетекла Вика со своими кавалерами.

Влад последовал за ними. Встал в углу, неподалёку и принялся наблюдать исподтишка. Ждал удобного момента, чтобы подойти – а что ещё оставалось?

Он по-прежнему чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Хотя… Разве то, что актёр изображает на сцене – это жизнь? Так, слабое её подобие. Искусственная – правда, порой искусная – проекция.

И Влад, усмехнувшись, уточнил про себя, что он оказался чужим на празднике ИСКУССТВЕННОЙ жизни. От этого несколько высокомерного определения стало почему-то легче.

Но как ни старался шпион поневоле быть незаметным, Викины кавалеры всё ж-таки начали на него коситься – чего ты типа тут отираешься? Почувствовали что-то. А она ничего, ноль внимания. Ни разу не глянула даже в его сторону.

Однако Владу чудилось в этом равнодушии что-то нарочитое. Он бы даже так определил: девушка напряжённо старалась на него не смотреть. Почему? Считает его очередным прилипалой-поклонником?

Ладно, пусть он будет прилипалой. Да кем угодно! Хоть маньяком. А с Викой поговорить обязательно надо. Хоть что-то выяснить, а то сил уже нет терпеть эту заполняющую каждую его клеточку жуткую муть.

Вдруг все, кто наполнял фойе, дружно замолчали и уставились на дверь, ведущую в зрительный зал. Влад замер от недоумения и любопытства. Да что там такого интригующего могло произойти?