Чтение онлайн

С 20 по 24 июня части 97-го и 109-го стрелковых корпусов при поддержке 152-й танковой бригады атаковали финские укрепленные позиции. Надо отметить, что артиллерийская и воздушная поддержка наступления была организована довольно хорошо. С финской стороны оборону держали части 18-й финской дивизии в составе 6-го и 48-го полков, а также 28-го отдельного батальона; четыре батальона 3-й бригады и 3-й батальон 13-го полка, состоявший из шведов. Несмотря на активные действия Красной армии, им удалось продержаться до подхода подкреплений.

25 и 26 июня борьба приобрела более ожесточенный характер. С нашей стороны в наступление были введены части 30-го Гвардейского стрелкового корпуса. В 06:30 утра 25 июня началась часовая артподготовка, после которой последовало наступление на Тали.

Наступление велось вдоль западного и восточного берегов озера Лейтимоярви. На восточной стороне озера наступающим частям удалось продвинуться на три километра вглубь обороны финской 4-й дивизии. На западном берегу части 45-й гвардейской стрелковой дивизии уперлись в хорошо оборудованные оборонительные позиции, обороняемые силами 48-го финского пехотного полка. Тем не менее, танки 27-го отдельного гвардейского тяжелого танкового полка прорвались к перекрестку дорог в Портинхойкка. Таким образом, возникла опасность окружения финских частей. Бросив в бой части 4-й, 17-й и 18-й пехотных дивизий, финны организовали контратаку, к которой после полудня присоединились части финской танковой дивизии. В результате этой контратаки финнам удалось восстановить линию фронта на западном берегу озера и ликвидировать прорыв 27-го танкового полка, из состава которого им удалось захватить несколько танков…

Такой была обстановка к 26 июня на земле. А в воздухе?

Во время боев за Выборг исключительно напряженная борьба происходила в воздухе. Неприятельская авиация предпринимала попытки бомбить советские войска группами по 30–50 самолетов Ju-87 и Ju-88. Немецкие и финские истребители оказывали упорное сопротивление нашей авиации, стремились не допустить советские самолеты к своим войскам и объектам.

21–23 июня большие группы, насчитывавшие от 30 до 60 самолетов, совершали налеты на советские части в районе Тали. Вражеская истребительная авиация стала чаще нападать на наших бомбардировщиков и штурмовиков. Если в первые дни боев финские истребители охотились главным образом за отдельными отставшими самолетами, не вступая в открытый бой с группами, то теперь они стремились создать на их пути воздушные заслоны из 10–12 истребителей. Главный расчет они строили на внезапности нападения, но при появлении советских истребителей уклонялись от боя. Хотя господство в воздухе оставалось на стороне советской авиации, отражать атаки немецких и финских истребителей стало труднее.

Для отражения налетов вражеской авиации, особенно групп бомбардировщиков, командир 275-й истребительной авиадивизии полковник Александр Андреевич Матвеев по данным радиолокационных станций немедленно высылал группы по 6–8 истребителей с последующим наращиванием сил в зависимости от боевой обстановки.

Однако, несмотря на трудности, моральный дух войск был на высоте. Вот что пишет об этих днях Иноземцев Иван Григорьевич, автор книги «Под крылом — Ленинград»:

«…В период боев за Карельский перешеек среди летчиков-истребителей 13-й воздушной армии широкое распространение получили личные счета мести. На специальном щите наглядно показывалось, сколько каждый летчик сбил вражеских самолетов. Вернувшись из полета, все спешили к щиту, чтобы узнать, кто еще добился новой победы.

Открыть личный счет мести было делом чести каждого летчика. Зародилось это движение в 159-м истребительном авиаполку. Не только опытные летчики, но и молодежь брала обязательства открыть личный боевой счет. В первые дни наступления на Карельском перешейке молодой летчик младший лейтенант Миляев заявил: „До сих пор я еще не имею ни одного мною сбитого вражеского самолета. Но во мне много сил и уверенности в победе над врагом, и я во что бы то ни стало открою личный счет мести“. И он сдержал слово. 21 июня комсомолец провел два воздушных боя и сбил лично два „Мессершмитта-109“…».

Именно в таких условиях 26 июня 1944 года поднялась в воздух четверка истребителей Ла-5, одним из которых управлял Николай Васильевич. Вот сухие строчки акта расследования потерь, находящегося на хранении в ЦАМО:

«…Акт расследования причин летных боевых потерь 159 ИАП 275 И АД 13 ВА. Тип самолета — Ла-5, тип мотора — М-82–112.

…Боевую задачу ставил командир полка. Содержание: вылет по сигналу с КП командира дивизии на прикрытие наземных войск в районе Тали — Кавтюля составом 4 Ла-5 (ведущий старший лейтенант Серов).

Вести бой в группе, взаимодействия в парах и парами не отрываться от группы.

Выполнять задачу, производя противозенитный маневр, изменением высоты и направления полета.

При ухудшении погоды на высоте 200 метров видимости менее 3 км, с задания возвратиться.

Посадка на запасных аэродромах Хумалиоки, Бабошино, после получения команды по радио.

Взаимодействующих групп в данном полете не было. Следовать с курсом на юг.

Опыт в выполнении данной боевой задачи у экипажей имеется достаточный. Старший лейтенант Серов на прикрытие наземных войск произвел 95 вылетов, младший лейтенант Ташлыков — 32, младший лейтенант Головачев — 45. Слетанность группы была хорошей.

Уровень летной и специальной подготовки для выполнения данного задания у экипажей вполне соответствовал.

Боевую задачу экипажи знали накануне. До вылета находились в готовности № 1.

26 июня 1944 года в период с 14:10–15:05 — при патрулировании в районе Хейниоки на высоте 600 метров, группа встретила 4 Ме-109. Противник шел на встречных курсах с набором высоты. Старший лейтенант Серов принял решение атаковать противника и пошел в лобовую. При выходе из атаки группа Ла-5 была атакована сзади сверху из-за облаков и снизу второй четверкой Ме-109, в результате чего группа Ла-5 была рассеяна.

A) облачность 8–10 баллов, высота 600–700 метров, видимость 10–15 км. Группа Ла-5 при патрулировании ходила под нижней кромкой облачности;

Б) экипажи шли в строю фронта;

B) при встрече с противником старший лейтенант Серов пошел в лобовую, Ме-109 атаки не приняли, отвернули вправо. Серов с переворота зашел в хвост Ме-109 и в пике поджег его. Серова прикрывал младший лейтенант Головачев, младший лейтенант Ташлыков оторвался от группы при первой атаке, его действия в бою неизвестны. При выходе из атаки старший лейтенант Серов и младший лейтенант Головачев, были атакованы сверху и снизу 2 парами Ме-109, в результате атаки верхней пары Ме-109, Головачев был подбит, вышел из боя резким снижением. По донесению наземных войск Ла-5 (предположительно старший лейтенант Серов) вел бой с 4 Ме-109, в результате которого Ла-5 сбил один самолет противника, но и сам был сбит атакой 3-х Ме-109 с разных сторон.

Г) Противник произвел умелое наращивание сил, в результате чего наши экипажи, отвлеченные боем с первой четверкой, не заметили подхода второй четверки, которая используя облачность, произвела одновременную атаку с разных сторон, в результате чего рассеяли группу и часть вывели из строя (подбит Головачев, в этот же момент, предположительно, сбит младший лейтенант Ташлыков).

Д) младший лейтенант Ташлыков упал в озеро Нюлюян-ярви (предположительно убит в воздухе). Младший лейтенант Головачев на сильно поврежденном самолете дотянул до аэродрома, где при посадке потерпел аварию, самолет списан, летчик получил легкое ранение. Старший лейтенант Серов не вернулся с боевого задания. По донесению наземных войск в районе боя наблюдался один парашютист, который тянул на нашу территорию, но ветром был отнесен в расположение войск противника. При встрече с противником ведущий подал команду „Иду в атаку, прикройте“. В дальнейшем бой шел одиночными самолетами. Команд не подавалось.