Чтение онлайн

Благочестие афонского старца привлекло последователей, первым среди которых стал Феодосий из Курска. Когда пустынников стало 12, земляная келья расширилась и обрела первую подземную церковь. В трудах Берлинского это событие датировано 1017 годом, а обозначено как основание Дальних (Феодосиевских) пещер будущего Киево-Печерского монастыря. «Видя умножающуюся час от часу братию, — писал историк, — преподобный Антоний определил над монахами Варлаама, сам удалился от них на соседнюю гору, где выкопал для себя отдельное жилище, положив начало Ближним (Антониевским) пещерам, названным так в противоположность прежним». Вскоре после того игумен Варлаам по просьбе князя перешел в недавно устроенный Дмитровский монастырь, и печерскую братию возглавил Феодосий. Ревностный сторонник Антония, он установил в обители порядки, заимствованные из устава константинопольского Студийского монастыря. Суровая подвижническая жизнь, не утраченное с годами благочестие иноков по-прежнему привлекали внимание и вместе с ним щедрые пожертвования. Святослав Ярославич, например, пожаловал в обительскую казну 100 гривен (более 5 кг золота). Благодаря щедрости его брата, Изяслава, к монастырю присоединился участок княжеской земли близ Берестова. Впоследствии здесь сформировалась Верхняя лавра, а территорию над пещерами с того времени именовали лаврой Нижней.

Судя по скромности бытия, первые печерские монахи больше радовались не деньгам, а славе, почестям, которые им оказывали как простой народ, так и правители государства. По мере увеличения числа братии в подземельях становилось тесно, поэтому Антоний разрешил устроить наземные кельи, рядом с которыми возникла небольшая деревянная церковь Успения Богородицы. В середине XI века монахи приняли от великого князя Изяслава всю дальнюю гору, где вскоре был построен большой храм. Тогда же само место пребывания иноков получило статус монастыря с названием Печерский (от ст. — слав. «печеры» — «пещеры»).

В древности о подземных кельях Печерской обители слагались легенды. Братья не допускали посторонних в свои жилища, поэтому их устройство долго оставалось тайной, порождавшей самые невероятные слухи. Немецкий путешественник Э. Лясота описывал «подземные пещеры с проходами, которые бывают в рост человеческий и выше, иные же так низки, что нужно нагибаться, широки однако ж они настолько, что двое могут свободно разойтись…

Вход обделан почти так же, как при входах в рудники. В двух подземных церквях каждую субботу служат обедню».

Довольно сомнительные сведения о протяженности подземных коридоров оставил итальянец А. Гваньини: «По утверждению некоторых, прокопанные под землей пещеры тянутся на 80 миль». Не менее фантастическую догадку высказал польский географ С. Сарницкий, утверждавший, что печерские лабиринты «доходят до Новгорода Великого». В действительности расстояние между входом и последним помещением в Ближних пещерах составляло 228 м, а в Дальних — 280 м. Высота и ширина коридоров не превышали соответственно 2,5 и 1,5 м.

Берлинский считал, что Дальние пещеры уходили на гораздо большую глубину, нежели Ближние, в свою очередь состоявшие из 30 переулков, расположенных под садами и самим монастырем.

Большая их часть называлась Варяжскими пещерами, «кои пусты и непосещаемы, хотя существуют со времен Олеговых».

Любопытную информацию о лаврских подземельях в начале XVII века предоставил путешественник Афанасий Кальнофойский. Обстоятельно и достоверно описав пещеры в книге «Тератургима», он дополнил свой рассказ схематическими рисунками. Составленные им планы не отражали масштабов, не указывали направлений и точных размеров помещений. Однако их историческая ценность состояла в том, что они были первыми истинно научными изображениями пещер Киево-Печерской лавры. С опубликования «Тератургимы» началась картографическая летопись подземных лабиринтов, до того известных лишь по слухам. Позже сведения Кальнофойского подтвердились данными археологических исследований Ближних и Дальних пещер.

Впрочем, печерские монахи намеренно окружали себя тайной.

Мистика составляла неотъемлемую часть древних религий; не стало исключением и христианство, особенно на раннем этапе своего развития. Печерский монастырь сыграл важную роль в укреплении официальной веры, заслужив славу как место, откуда по всей Руси распространились идеи некрофилизма. В Палестине культ поклонения могилам или останкам (мощам) существовал с III века.

В Древнерусском государстве первым его проявлением могло быть перезахоронение Бориса и Глеба, объявленных святыми вскоре после гибели.

Мощи печерских угодников — основателей и особо почитаемых подвижников монастыря — вначале покоились глубоко под землей, в погребальных нишах, устроенных над могилами.

В таинственных Варяжских пещерах, по слухам, открыто лежали мощи 32 святых угодников, нетленная часть тела убиенного Иродом младенца, а также кости многих безвестных затворников. Доподлинно известно, что на подземном кладбище похоронены знаменитые деятели Киевской Руси: медики Агапит и Дамиан, художники Алимпий и Григорий, летописцы Нестор и Никон, создатели Киево-Печерского патерика Симон и Поликарп.

Святые Отцы приписывали останкам сверхъестественную силу, которой Бог наделял человека за усердное служение вере. После того как обитель стала местом массового паломничества, кости знаменитых покойников извлекли из-под земли и поместили в специальные гробницы. Доказательством того, что «святые нетленные мощи» обладали чудодейственной силой, служили устные рассказы об исцелениях, а также истории, зафиксированные в документах монастыря.

В качестве целительных средств использовалась культовая утварь, а также личные вещи чтимых старцев. В их число входил металлический головной убор Иоанна Многострадального, кресты-мощевики, железные цепи-вериги, которыми обвешивали свои тела фанатичные иноки. Возможно, кому-то помогли выздороветь мироточивые главы — черепа безымянных святых, источавшие целительное миро.

С переходом большей части братии в наземные кельи некоторые иноки все же остались жить в подземельях «ветхого монастыря». С того времени мрачные катакомбы являлись усыпальницами для монахов, тела которых укладывали в углубления стен по обеим сторонам коридоров. В царские времена пещеры лавры использовались в качестве тюрьмы. Арестанты томились в каменных мешках, куда помещали вольнодумцев, заключенных в монастырь под видом душевнобольных. Для «исправления бесноватых в уме» практиковалось лечение с применением жестоких методов.

Первые исследователи утверждали, что подземные ниши и галереи были завалены человеческими костями и черепами.

Из современных фотоматериалов видно, что подземелья лавры иногда превращались в место массового захоронения. Это происходило, например, при нашествии Батыя, когда в пещерах складывали тела защитников Киева.

Одиночные погребения встречались гораздо реже, видимо, этой чести удостаивались иноки, подобные Феодосию Печерскому, похороненному в собственной келье.

Обычай погребения в пещерах мог возникнуть в пору игуменства преподобного Никона, который принес мрачную традицию из княжества Тмутаракань. Этот церемониал подробно описан в Студийском уставе, где сказано, что умершего хоронили без гроба. Покойнику обшивали тканью открытые части тела, складывали руки на груди, накрывали лицо, укладывали на доску и помещали в локулу — специально выкопанную яму или нишу в земляной стене.

Могилу прикрывали иконой или наглухо замуровывали камнем.

Спустя некоторое время захоронение надлежало вскрыть, чтобы освидетельствовать тело. Тлен служил знаком праведности умершего; в этом случае останки считались святыми мощами, причем кости и череп представляли собой различные символы, поэтому их собирали отдельно.