Чтение онлайн

Уже в конце двадцатых годов чума набрала силу. В 1331 году, согласно китайским источникам, от чумы катастрофически пострадали провинция Хэбэй и Хэнань, в которых умерло 90 % жителей. Это был удар в самое сердце империи Юань. Потом почти вымер зачумлённый восточный и центральный Китай. Арабский историк Аль-Макризи писал: «Триста племён сгинуло без ясной на то причины в своих зимних и летних лагерях… и шестнадцать представителей ханского рода умерло вместе с Великим Ханом и шестью из его детей. Посему Китай совершенно обезлюдел». Наступила сумятица.

Действительно — от чумы умер в 1332 году император и великий хан Туг-Тэмур. В череде переворотов сгинули императоры и великие ханы: 1328 — Раджапика, 1329 — Хошипа, 1332 — Иринджибал.

Чума прервала нормальную связь между регионами империи. Великий шёлковый путь перестал функционировать, ибо в 1338–1339 годы заражена территория в районе озера Иссык-Куль. В 1340 и 1341 годах вспышки чумы произошли в Беласагуне и Таласе на территории современной Киргизии.

В 1346 году чума появилась в низовьях Дона и Волги, опустошив столицу золотоордынских ханов Сарай и близлежащие города. Во всей Орде вспыхивает эпидемия. Торговля по Волге замирает. Это временно спасает Русь от наступления чумы.

Особо сильно пандемия ударила по Крыму, где, согласно арабским источникам, погибло восемьдесят пять тысяч человек.

Рухнули и союзники монголов. Весной 1347 года вспышка болезни произошла в Константинополе, столице Византийской империи. Одной из жертв чумы стал тринадцатилетний Андроник, младший сын императора Иоанна Кантакузина. Империя уже не может держать в повиновении даже ближние земли. В 1349 году фактически провозглашается автономия Мореи (Греция). А в начале шестидесятых годов XIV века турки султана Орхана I из недавно возникшего небольшого анатолийского государства османов, берут под контроль стратегически и экономически важный объект — Дарданеллский пролив, ранее находившийся у византийцев.

Пандемия нарушила сбор налогов на окраинах. При хане Узбеке, в тридцатые годы XIV века с Руси ушли баскаки — и явный признак ослабления имперской власти, и признак того, что из центра империи через зачумлённые районы никто дань вести не хочет!

В шестидесятые годы монголы вообще покинули зачумлённую обезлюдевшую Прикаспийско-Аральскую степь. А в 1361 году остатки Синей Орды захватывает Урус-хан из Золотой Орды.

В самом Китае вспыхнуло восстание «красных повязок» и в 1368 году восставшие освободили от монголов Пекин.

Разрыв с центром империи, нарушение связей вследствие пандемии привело к кризису улус Чагатая, который в середине XIV века разделился на два самостоятельных государства: Моголистан, в состав которого вошли Кашгария и Семиречье, и Чагатайское ханство в Мавераннахре.

Чуть позже в Золотой Орде началась «великая замятня», некогда единое государство распавшейся на шесть ханств.

По соседству, с центром на территории современного Узбекистана возникла империя Тимура, позже захватившая Иран, Закавказье, северную Индию и сначала объединившую Золотую Орду под рукой своего ставленника Тохтамыша в восьмидесятые годы XIV века, а потом уничтожив и его, и её в начале девяностых.

Вот здесь, в конце шестидесятых — восьмидесятые годы XIV века, после чумы и наступил реальный конец империи Чингиза.

На востоке её сменила империя Мин, которая отгородилась от всего мира карантином и государственным изоляционизмом. И не просто отгородилась, а реставрировала Великую китайскую стену, доведя её на востоке до Ляодуна, а на западе до Уйгуристана. Стена была построена на славу! Через неё никто не мог пройти! Ни человек, ни болезнь! Очевидную карантинную функцию стена играла, отгораживая империю от степных очагов болезни. Сегодня в мире обсуждают возможность строительства карантинных стен. Но под Луной ничто не ново. В Китае такая стена была.

И династии Мин за Великой стеной не было дела ни до Персии, ни до Руси …

Кстати о Руси.

Сказ о смерти великого князя

О любви этой пары знают немногие. Он был князем. Она — княгиней. Православная церковь не считает их брак образцом семейной любви. Церкви интересны бездетные монахи Пётр и Феврония. Маститые историки не написали фолиантов об этом князе. Он не совершал больших злодеяний, не казнил друзей, не предавал братьев. Историкам он не интересен.

Известные поэты не написали поэм об их любви. Поэтам интереснее веронские тинейджеры.

Однако именно любовь этого князя к этой княгине помогла остановить вендетту, сопоставимую с войной Монтекки и Капулетти в той же степени, в какой битва при Ватерлоо может быть сравнима с разборкой таксистов. Эта вендетта остановилась. Ненадолго. Всего на шесть лет. Так бывает. Не всегда любовь побеждает смерть. Иногда наоборот. Между княжествами князя и княгини долгие годы шла война. У них были тысячи причин ненавидеть друг друга. Княжна могла ненавидеть его за то, что его отец разорил и сжёг её родной город. По навету его отца были казнены в Орде её дядя, брат и отец. Узнав о страшной смерти своего мужа, покончила с собой её тётя. Князь мог ненавидеть её за то, что её дядя лично убил его дядю. Её дядя уморил в плену его тётку.

Князь присутствовал на казни её брата. И, когда ордынцы тащили того на муки, князь слышал, как её брат проклял его. Его и всё его потомство. У них были тысячи причин ненавидеть друг друга.

А они полюбили.

Он влюбился в молодую пятнадцатилетнюю статную белокурую княжну из вражеского города. Влюбился так, что забыл про то, что она — дочь врага, про то, что он женат, про свой возраст, про всё на свете. Он развёлся с женой. Просто отправил жену к отцу, к соседнему князю. Без объяснений. Не испугался межгосударственного скандала. И через год предложил своей ненаглядной руку и сердце.

Митрополит, ярый противник её города, отказался освятить этот брак. Но князь был слишком горд, чтобы упрашивать митрополита. Он пошёл против митрополита. Говорят, что он нашёл где-то в новом монастыре на горе Маковец молодого монаха, основателя этого монастыря, Сергия, чтобы тот их венчал. О Сергии потом будут говорить и писать много, очень много, но о том, как он венчал влюблённых, остановивших войну и распрю, все забудут.

Она презрела проклятие своего брата. Она без памяти влюбилась в тогда ещё женатого мужчину, и потом, после его развода, согласилась уехать к нему и венчаться тайно. Из её родного города её увёз верный слуга князя со смешным прозвищем Кобыла, о котором тоже потом будет написано и сказано очень много, но вовсе не о том, как он увёз юную влюблённую княжну навстречу её счастью.

У них было четверо сыновей. Двое умерли ещё крохами, в младенчестве. Тогда такое случалось. Двое выжили.

Князь и княгиня прожили вместе всего шесть лет. Эти шесть лет их княжества не воевали. Но, может, сказалось проклятие её брата. Может — неприятие церковью их брака. Князь и княгиня умерли в один год. Может, в один день. Вместе со своими детьми. От чумы, которая свирепствовала в Москве в 1353 году. Смерть иногда побеждает любовь. Митрополит всё же признал брак князя и княгини накануне их и своей смерти. Митрополит, как и венценосные супруги, тоже заразился чумой. И умер, как и они, в том же 1353 году. Тогда ему было не до лицемерия и политических интриг, он понял, что не повенчать любящих людей, уже тайно венчанных, он не может. И он вторично совершил таинство.