Чтение онлайн

– Послушайте, – хрипло произнёс он, выпрямившись на табуретке, – я просто не знаю, что сказать… Такого со мной ещё не было…

– Со мной тоже, – отозвалась Лена без всякого выражения. – А говорить ничего и не надо. Давайте лучше завтракать, – она рукой указала на бутерброды. – Вам что налить, чай или кофе? У меня только растворимый. Будете?

Она снова нажала рукой на кнопку чайника, так как подумала, что он, наверное, уже остыл, ведь с тех пор, как закипел, прошло минут пятнадцать или даже больше, Лена сейчас совсем не чувствовала времени.

Он уставился на неё и с минуту разглядывал очень внимательно, словно диковинное животное, потом медленно провёл рукой по лбу, как будто стирая невидимый пот. Девушка безусловно нравилась ему, она была необычная и немного странная, слегка не от мира сего. Держится так спокойно и строго, словно ничего не произошло. Хотя одному богу известно, что творится сейчас в её душе.

– Вероятно, вы ожидали, что я стану биться в истерике, и вам придётся в банном халате бежать по соседям в поисках нюхательных солей? – отгадала она его мысли. Её всё ещё знобило, он заметил это и снова нахмурился.

– Честно говоря, что-то вроде этого. Любая на вашем месте после того, что случилось, вышвырнула бы меня вон не задумываясь…

– А я не любая, – сказала она просто, без всякой рисовки, на что он кивнул, соглашаясь, словно в ответ на собственные мысли. – Похоже, именно это моего мужа и не устраивало, – добавила она после паузы и подняла глаза.

Он увидел в них боль, и вдруг с удивлением почувствовал, что ему тоже больно. Девушка выглядела спокойной и собранной, очень прямо держала спину, но он всей кожей ощущал, как старательно пытается она скрыть то, что чувствует на самом деле.

– По всей видимости, он давно искал повод, – произнесла она так задумчиво, словно разговаривала сама с собой. – Так что вы здесь абсолютно не при чём. И мне остаётся только… извиниться перед вами за эту отвратительную сцену, невольным свидетелем которой вы стали…

– Вы считаете, я был только свидетелем? – удивлённо вскинул он брови. – По мне так самым непосредственным участником. – Он обхватил руками лохматую голову и тяжело облокотился о стол. – Честно говоря, я думал, такое бывает только в кино.

– Выходит, жизнь намного причудливее вымысла, – усмехнулась она. – Знаете, наверное, я давно чувствовала, что происходит что-то неправильное, просто старалась не думать об этом. Вела, что называется, страусиную политику.

– И что вы теперь собираетесь делать? – спросил он и тут же пожалел об этом. Допытываться было неудобно. Он прекрасно понимал, что с его стороны не очень прилично расспрашивать, и уж тем более она имела полное право не отвечать ему, но ничего не мог с собой поделать.

– Не знаю. – Девушка уже почти овладела собой, но дрожь всё не проходила, и тогда она обхватила себя руками, чтобы это было не так заметно. Но он заметил. И отвёл глаза, чтобы не смущать её.

Чайник закипел и отщёлкнул клавишу. Пакетики с чаем лежали на столе в железной банке. Он поднялся, ни о чём не спрашивая, вынул и разложил их по чашкам, налил кипяток и как ни в чём не бывало уселся обратно.

– Поешьте. И выпейте горячего чая. Вам это сейчас очень нужно. Станет легче. В конце концов… всё уже произошло. – Он изобразил на лице нечто вроде улыбки, но глаза совсем не смеялись, а смотрели напряжённо и с сочувствием. Потом вытянул вперёд ногу, и Лена увидела, что опухоль на колене заметно увеличилась, а содранная кожа начала подсыхать и топорщилась в разные стороны.

– Вы поранили ногу, – сказала она, словно это была для него новость. – Надо обработать.

– Позже, – махнул он рукой, потянулся за бутербродом, вонзил в него зубы с видимым удовольствием и, шутливо изображая гостеприимного хозяина, сделал широкий жест рукой: – Угощайтесь!

– Спасибо, – серьёзно кивнула она и деликатно, словно находилась у него в гостях, двумя пальцами взяла бутерброд.

Он перестал жевать и опять уставился на неё с интересом. Странная девочка. Высокие скулы и по-детски лохматые ресницы. И держится очень мужественно.

– Вы давно с ним? – Он снова почувствовал, что лезет не в свои дела, и она вправе наконец одёрнуть его, но не сделала этого, а просто сказала:

– Пятый год.

Он кивнул, продолжая жевать. Несмотря на дурацкую ситуацию, ему вдруг подумалось, что еда сейчас, наверное, кстати, иначе было бы совсем неловко и вообще непонятно, как вести себя после всего происшедшего. Он взял ещё один бутерброд.

Лена искоса глянула на его удручённую физиономию и вдруг поняла, что, как ни странно, тоже голодна, поэтому откусила изрядный кусок хлеба с колбасой, запив горячим чаем. И сразу почувствовала, что действительно становится легче. Она прожевала колбасу и ещё несколько раз отхлебнула из чашки.

Незнакомец смотрел на неё чуть исподлобья, но глаза уже улыбались.

– Сколько вам лет? – спросил он, удивляясь собственной назойливости. Он всё ждал, когда же она наконец сделает ему замечание.

– Двадцать восемь, а вам? – просто сказала она.

– Тридцать шесть, – сказал он, обрадовавшись, что она словно не замечает его пристального внимания. И добавил: – Честно говоря, я думал, что вам семнадцать.

– Почему? – удивилась она без особого интереса.

– Не знаю. В пижаме вы выглядели школьницей.

Вспомнив о пижаме, она смущённо потупилась, но вдруг улыбнулась: – Похоже, пижамная вечеринка удалась на славу. Мы оба подобрали для неё отличные костюмы, за что немедленно и сорвали главный приз под рукоплескание зрителей.

Он почти рассмеялся, но тут же, убрав с лица улыбку, огорчённо мотнул косматой головой.

Дождь продолжал хлестать по стёклам и гулко барабанить по железному карнизу, молнии сверкали, но уже не так близко, и раскаты грома постепенно отдалялись. Он смотрел на сверкающие капли и думал, какое необычное у неё лицо и черты тонкие, словно прозрачные.

«Вот уж удружил я сегодня девочке, ничего не скажешь… И с этим надо что-то делать, только я пока совсем не представляю себе что…»

– Вы любите его? – спросил он вдруг, с трудом выбираясь из собственных мыслей, и тут же испугался, что это уже, кажется, чересчур.

– Не знаю… – Она вздохнула и поставила чашку.

– А любили? – не отставал он, игнорируя сигналы здравого смысла.

– Не знаю, – пожала она плечами, словно не видя ничего неприличного в его пристальном интересе.