Чтение онлайн

Грузчик, уронивший банки, уже спустился. Я увидел пару грязных желтых ботинок у основания пристани. Еще пара десятков шагов, и он увидит меня, если не решит пригнуться и осмотреться раньше.

Быстро прочитав в уме короткую молитву, а заодно извинившись за плохое поведение и, конечно, пообещав впредь так не делать, я прыжком добрался до воды, задержал дыхание и нырнул. Непривычный холод обжег тело. Я едва удержался, чтобы не вынырнуть обратно. Грудь словно сдавили тисками, а тяжелая сумка потянула ко дну. Я позволил ей это сделать. У самого берега глубина была не очень большой, и сквозь мутную толщу воды я видел солнечные блики. Но грузчика не разглядел и не мог узнать, как скоро он соберет все банки и уйдет.

Вдруг моей руки коснулось что-то скользкое и холодное. Ощущение было таким, словно об меня терся перепачканный слизью ремень. Воображение вмиг нарисовало невиданное чудовище. Ходили слухи, что где-то тут обитает древний морской Бог, которому дикие племена на дальних островах, не относящихся к ОКПиН, приносят жертвоприношения. Меня передернуло. Сердце екнуло и провалилось в желудок. С трудом подавив рвущийся крик, я удержался под водой. Если вынырну слишком рано, рабочий меня заметит.

С трудом взяв себя в руки, я поплыл прочь от берега. Неважно куда. Главное, как можно дальше от того склизкого червя. Мокрая сумка, набитая жестяными рисовальными листами и прутьями, тянула ко дну. Потеряв под ногами почву, я едва не поддался панике, но, к счастью, за тринадцать лет жизни я неплохо успел научиться плавать и сумел удержаться под поверхностью воды. Стараясь не выплывать из тени причала, я очень скоро увидел очертания подводной части корабля.

Воздух в легких почти закончился. Коснувшись рукой холодного металла корабельного днища, я высунул голову из воды и вдохнул так резко, что едва не порвал легкие, а потом силой подавил желание закашляться. В горле стоял комок.

Берег под причалом пустовал, но наверху говорили люди.

– Это все? Не хватает одной банки.

– Я не нашел, – виновато отозвался грузчик. – Видно, скатилась в море.

– А залезть и поискать?

В ответ тишина. Последовало несколько секунд молчания, а после:

– Вот жалкие трусы. Страшно ботинки промочить?

– Оставь его. Четвертый раздел. Чего ты ожидал?

– Мы все возместим, – вклинился в разговор замещавший учетника перворазделец. – Вычтем из его оплаты и…

Он не договорил, и погрузка продолжилась.

Я не глянул на консервы, которые подобрал, но кое-что знал наверняка: за утерянную банку взимается двойная цена. И, что бы мне ни попалось, грузчик дорого за это заплатит. Совесть больно кольнула грудь, но сумка и усталость давили сильнее. Я огляделся по сторонам, ища, за что бы зацепиться. Это важнее. Поругать себя и помучиться от вины, я всегда успею, но только не на дне морском.

Иллюминаторные рамы сверкали высоко над ватерлинией, до них не дотянуться, зато удерживающие пристань столбы ржавели в завидной близости. Я зацепился за один из них и окинул корабль завистливым взглядом. Гребное колесо оказалось всего в метре от меня и пахло так, как на нашем острове вообще ничего не пахло! Но хуже всего то, что его лопасти опасно походили на лестницу.

– Нет-нет-нет, – зашептал я себе под нос. – Это очень-очень-очень плохая идея.

Идея просто отвратительная и такая страшная, что я легко мог лишиться из-за нее жизни. Но только в том случае, если меня кто-нибудь застукает, а все стратеги были на наверху.

Я кинул на берег мимолетный взгляд. Море волновалось лениво и спокойно, словно никого в себе не скрывая, но я уже знал, что там кто-то есть. И мне все равно надо было переждать, когда первораздельцы покинут причал. А оставаться у колеса чертовски опасно. На море штиль, а значит, паруса стратеги не поднимут, отплывут на пару. И что станет, когда эта огромная мельница вспенит воду в метре от меня? Я буду похож на капнувшую в чай томатную пасту. Так себе перспектива.

Нервная система зажгла тревожную лампочку. Сердце заколотилось, как безумное. Я закрыл глаза и несколько раз медленно выдохнул через рот. Нет панике. Она опаснее, чем все преграды на пути к спасению вместе взятые. Я ведь еще не знаю, что будет дальше. Вдруг выберусь.

Все тело зудело от морской соли, сумка давила на плечо, а мышцы ныли от усталости. Надо было как можно скорее выбраться из воды. Соленая вода здорово облегчала задачу, но все равно, держась за столб, я не отдыхал. Силы продолжали уходить.

Взгляд снова упал на гребное колесо. Оно так удобно вело к оружейному люку, из которого торчала еще одна любопытная диковинка – чугунная пушка. Черная и настоящая. Не просто табличка с рисунком, а смертоносное огнестрельное оружие. Сердце замедлило бой. Глядя на нее, я окончательно решил, что назад не поплыву. Сил в теле осталось немного, и сумка быстро утащит меня на дно. Если брошу ее, мама из меня душу вытрясет и навеки запрет в комнате. Да и жить мне останется недолго, ведь я умру с голоду, пока мама будет копить мне на новую сумку и академические принадлежности. Надо же будет и штраф за утерю заплатить. Черти морские, да она меня просто убьет!

Чтобы этого избежать, на берег я должен вернуться с сумкой. Остается одно – тайком пробраться на корабль и передохнуть в укромном уголке, пока погрузка не закончится.

От этой мысли по спине побежали мурашки. Я едва не соскользнул с трубы и перевел взгляд на корабль. Огромная красная цифра «Восемь» сияла ярче солнца. Что же я делаю? Забраться на судно с элитным боевым экипажем на борту равносильно самоубийству. Но я ведь ненадолго! Посижу пару минут в укромном уголке, дух переведу и вернусь в город. Весь экипаж наверху, никто меня не заметит, и никому от этого хуже не станет.

Не отрываясь от трубы, я погрузился в воду до подбородка и потянулся рукой к гребному колесу. Пальцы соскользнули с мокрой лопасти, трубу я тоже упустил и на мгновение ушел под воду с головой. Отчаянно замахав руками, я прижался к кораблю и обеими руками вцепился в колесо. Сердце прыгало в груди. Просмоленное дерево приятно холодило пальцы. Ничего подобного я раньше не трогал и минутная паника вмиг сменилась любопытством.

Единственная деревянная вещь на нашем острове – дедушкин пимак. Но он ощущается в руке совсем иначе. Я сто раз спрашивал дедулю, где он раздобыл такую удивительную вещь. А он сказал:

– Это очень большой секрет, и никто не должен знать об этом, – и прижал палец к губам.

Больше я не спрашивал, но обязательно спрошу, как только вернусь домой. Если вернусь…

Между кораблем и причалом зияло пространство, прикрытое только узкой полосой трапа. Если кто из стратегов опустит голову и посмотрит вниз – сразу же меня увидит. Но идти на попятную поздно. Время шло, а вместе с ним тяжелела сумка. Чем быстрее укроюсь в оружейном помещении, тем лучше.

Я вскарабкался по лопастям колеса и, опершись ногой о трубу пристани, заглянул в пушечный люк. Большое оружейное помещение скрывалось в полумраке. У задней стены стояли деревянные ящики и бочки – должно быть, порох и ядра. Между пушкой и рамой было достаточно пространства, чтобы протиснуться. Напряжение в руках достигло предела. Собрав остатки сил, я оттолкнулся ногой от трубы, схватился за цепи, удерживающие пушку на месте, и забрался внутрь. Прополз под дулом, таща за собой промокшую сумку, и уткнулся лбом в холодный пол.

Сердце отчаянно билось в ребра, не привыкшие к такой нагрузке руки дрожали. Я вытер со лба холодный пот, перевернулся на спину и огляделся. Узкое помещение занимало не меньше трети длины корабля. Я насчитал двенадцать люков, и возле каждого стояла пушка, а напротив все те же ящики и бочки.

Погрузка продолжалась. Низкий потолок дрожал от тяжелых сапог рабочих. С пристани доносилось тихое бульканье служивого, но никто не обращал на него внимания. Все разговоры ограничивались подсчетами и короткими приказами типа «следующий», «вперед», «неси еще», и так далее.