Чтение онлайн

Я перестал стричь ногти, бриться и подравнивать волосы. Кто-то может подумать, что это некая примета, но хочу сразу оборвать такую линию суждений и заявить, что механика данного действа скрывает другие мотивы. Правда, не буду утверждать, что они несут некий символический характер.

Проанализировав свой поступок, я пришел к выводу, что главной причиной такого нечистого бездействия является некое отождествление себя с местом. В тот момент, как я понял, что съемное жильё больше не является для меня домом, и что впереди меня ждёт жизнь на новом (старом) месте, то и процесс своего «скрабирования» перенёсся в место, где моя ухоженность придётся кстати. И чем больше я буду в запущенности, тем больше будет моё наслаждение, когда я смогу привести себя в порядок.

Многие традиции, даже самые мифические, имеют практический характер. Например (может быть, это только предположение людей в белых халатах), у пророка Мохаммеда была височная эпилепсия, как и у Иисуса Христа, и Фёдора Михайловича Достоевского. Я ни в коем случае ничего не утверждаю на сто процентов, но так говорят учёные. А из-за височной эпилепсии люди начинают видеть галлюцинации, связанные с религиозными мотивами. Вопрос состоит в другом: а является ли такая эпилепсия болезнью, а не способом видеть чуть больше, чем есть на самом деле? Вопрос сложный. Или вот, например, коров в Индии перестали есть и сделали их священными именно тогда, когда возникла серьёзная проблема со скотом. А как ещё оголодавший народ заставить не забивать скотину? А потом традиция уже прижилась. И таких случаев много. Но кодекс человека, если вам так угодно, обязывает придавать всему мифологизм и романтизм. Иначе что за жизнь бы тогда была?

Когда я привёл себя в порядок, то испытал ожидаемое блаженство. Теперь без длинных обломанных ногтей можно почесать за ухом, не рискуя что-то сковырнуть. Это меня сильно радует.

Следующим серьёзным испытанием стали книги. Много, много книг. Причём основная библиотека очень серьёзно упакована ещё с прошлого раза. У меня случился неплохой такой бзик, и я запечатал каждую книгу в отдельную бумагу, чтобы пыль не скапливалась на них и корешки не выгорали на солнце. А теперь пришлось беспощадно срывать всю тайну, оголяя перерожденные тела деревьев с мыслями замороженных мёртвых авторов. Приятное занятие, хотя ближе к концу помнится, я уже конкретно измотался.

Следующий бзик случился в тот же момент, когда я решил для себя ограничивать свою библиотеку пятью рядами полок и ни одной больше. А с учётом того, что я привёз ещё новых друзей, то пришлось устроить самосуд, выбирая тех несчастных, кто уже не попадёт в мою безумную коллекцию.

Ближе к ночи всё было кончено. Лучшие из лучших рядами стояли на полке продутые и умытые. А оставшиеся полсотни ребят покоились на отдельной полке, ожидая или продажи, либо дарственных моих взносов. Я ведь не изверг выкидывать ценное смешение букв.

Смотря на проделанный труд я вдруг подумал о своём внутреннем одиночестве и о всей абсурдности жизни. Чем мы люди, собственно, занимаемся?

Много всего понапридумывали себе и теперь играем в эту игру. Я люблю и всю абсурдность, и бесчестие. Самое главное – принять всё без остатка. Нельзя любить жизнь, не интересуясь смертью. Невозможно насладиться победой, не сделав кого-то проигравшим.

Эта зона отчуждения не имеет границ в плане выражения, трактовок и возможностей. Всему должно быть место. Некоторые вещи специально созданы, чтобы их хотели. Другие существуют, чтобы их ненавидели. И когда человек научится принимать в дар всё, что ему может перепасть, то только тогда он обретёт покой и равновесие.

Я не хочу сказать, что я такой сам весь шибко умный и просветлённый. Далеко нет. Но сам путь принятия – это уже большой шаг для этого путешествия, где конечного пути просто не существует.

Проснувшись сегодня к полудню – чувствую себя разбито. Сегодня мой великий день, когда я абсолютно ничего не буду делать. Свою лень можно скинуть на адаптацию на новом месте. И вот, кстати, одна из самых лучших вещей – домашняя еда заботливой матушки.

Как давно я не завтракал картошкой с курицей! Маленькая мечта потенциального толстяка. Я ещё достаточно стройный, но задатки на расширение у меня есть. А любовь к «хорошо покушать» всегда имелась.

Теперь можно отбросить все проблемы из головы и просто насладиться давно забытым чувством надёжности и сытости.

В мегаполисе я часто недоедал, но не из-за нехватки денег (хотя не без этого, квартиры в аренду – недешевая привилегия), а из-за некоего образа. Вся эта мрачность, архитектурный шик и людская нищета вперемешку с неприличным богатством создавали соответствующее настроение. Скажу честно, что в этом плане я дал промах и очень быстро поддался халтурной жизни.

Даже в рабочие дни я прихватывал виски. И не какое-то «гэ», а вполне себе приличный. На свой бронхит я накладывал много дыма и мало спал. Мой организм ещё долго будет припоминать все мои бесконтрольные шалости. Но что поделать, такова жизнь бесхарактерных людей, которые не в состоянии контролировать себя. И я один из этих балбесов.

Кто бы что ни говорил, но единственный путь к счастью в стране для грустных – деньги. Вот почему у нас так много жуликов, воров и прочего отребья. И я не осуждаю этих людей. Ни в коем случае. А чего ещё ожидать от бедного народа, который смог дотянуться ручонками до кормушки? Вот тут-то и оно. Хотите сказать, что сами бы не соблазнились? А я скажу вам, что не смогли бы вы устоять, как и я. И вот этой мыслью я не оправдываю воровство и всех к нему причастных. Такие люди должны быть гонимыми и всё такое. Но всё же…. Вот по такой логике мы и живём. И все россказни про улучшение жизни, или про новые мосты, новые телефоны – всё это пустое, пока бабки роятся по мусоркам. Эта страна никогда не изменится, потому что традиция «нищеты» передаётся у нас из поколения в поколение. Только жестокая и полная смена всего и всех. Но я ни в коем случае не призываю к насилию, я только намекаю…. Это просто теоретический материал, точнее даже, просто предположение того, как можно было бы что-то изменить, надеюсь, никто не примет мои слова всерьёз, хотя чем чёрт не шутит.

Я уже говорил, но хочется повториться, что зима здесь действительно красива, словно деревенская здоровая девушка с обложки советских плакатов. Именно так можно описать все эти меняющиеся пейзажи перед глазами.

Ноги несут меня по протоптанным улочкам неподалёку от моего дома. Я пока не решаюсь идти куда-то далеко, да и не вижу смысла, но вот пройтись немного надо. Дохожу до своей некогда школы – ничего не поменялось. Стоит старушка всё такая же без ремонта, но не сломленная. Последнее хорошее воспоминание, связанное с ней, было летом два года назад, когда я сидел со знакомым на лавке. Мы смотрели на боковой фасад этой школы, пили пиво, курили и как-то пришли к выводу, что здесь хорошо. Вся эта атмосфера вызвала у нас ассоциацию с санаторием. И я до сих пор придерживаюсь такого взгляда.

Мне нравится, что есть такое место, где ничего не происходит. Где люди будто не меняются совсем. Никаких страстей, никакого шума и уличных музыкантов.

Поют здесь только птицы. Хулиганят здесь редко. А может и часто, просто я давно не был в злачных местах. Но сути это не меняет.

Эмоциональное время моё всегда останавливается в этом городе. И только часы на запястье напоминают мне о том, что нужно что-то делать.

Вся эта деятельность – борьба. Неважно, кто чем занимается. Человек будто был создан лентяем, или это технологии сделали его таковым. Но я родился в такое время, да ещё и рос в непонятный период. Это была граница между безденежным советским счастьем, бандитизмом с упадком, а затем резким всплеском технологий. Все окружающие вещи и люди смешались в один большой клубок разных голосов, разного поведения и идей, что потеряться оказалось куда проще, чем можно представить.

Я ещё молод, это даже не обсуждается. Я молод ровно настолько, насколько в это иллюзорное слово можно вложить подлинного смысла. Но какие-то вещи уже упущены. Я так и не смог в отведённую юность решить вопрос своей дальнейшей реализации. Из всех профессий я выбрал самую нерентабельную. А теперь взрослый я не знает что делать, когда нужно уже переходить на следующую ступень своего человеческого существования.

Я замёрз. У меня дурацкая шапка с открытыми ушами, а ещё металлические часы остыли настолько, что левая моя кисть покраснела. Пора двигаться домой. Скоро я чем-нибудь займусь. Обязательно возьму себя в руки. Возможно, что составлю план действий, а может, просто начну действовать. Есть вероятность, что случится чудо, и я проснусь собой, но совсем другим и окажется, что я всю жизнь умел делать что-то хорошо, просто не знал об этом.