Чтение онлайн

Стало быть, Кристин попрощалась. Но почему-то при мысли, что она уезжает далеко от Кинкейга, я почувствовал тяжесть на сердце, а не радость, которой эта новость заслуживала. Тем вечером я вновь и вновь перечитывал ее письмо, и тревога моя лишь возрастала. Наконец меня, человека в почтенном возрасте, сморил сон. Но я проснулся от холода посреди ночи рядом с погасшим очагом, и в моих ушах снова прозвучал голос Рэналда Гатри:

Все три следующих дня я не находил себе места от беспокойства.

В тот же день, когда к нам пробрался Таммас – а это был понедельник двадцать третье декабря, – в Кинкейге случилось еще одно событие, внесшее в жизнь городка некоторое оживление. Уже сгущались сумерки, посылая длинные серо-серебристые тени по поверхности снега, когда неожиданно по вроде бы непроходимой дороге к нам въехал небольшой автомобиль, который расчищал себе бампером путь и явился невесть откуда. Вероятно, водитель сбился с шоссе, проходившего через Данун, и искал, как на него выбраться. Народ предпочитал разглядывать машину через окна домов – никого не тянуло в такую погоду на улицу. Только малец Уотти Макларен оказался рядом, оторвавшись от своего чая и выбежав посмотреть на снеговика, которого они с мальчишками слепили тем утром. Машина остановилась. За рулем сидела молодая дамочка, как рассказывал потом Уотти, которая подозвала его к себе. Она правильно едет на юг? – спросила девица. И то ли неверно поняла Уотти, что вполне возможно, то ли он ввел ее в заблуждение, в чем не хотел признаваться, но только машина взревела мотором, ее задние колеса какое-то время крутились на одном месте, пока не нашли сцепления с заснеженной дорогой, и затем автомобиль свернул вправо и покатил в сторону долины Эркани.

Между тем миссис Макларен (а вы уже поняли, должно быть, что тетка она бестолковая) обнаружила отсутствие Уотти среди прочих своих детей, которых, как считает Уилл Сондерс, завела слишком много, чтобы хоть одного воспитать хорошо, и вышла искать сына как раз в тот момент, когда красные задние огни машины скрывались за ближайшим холмом. Причем почти тут же ее оглушило то, что она приняла с испугу за трубный глас ангелов. Великая сплетница, но женщина глубоко религиозная, миссис Макларен едва ли могла подумать о чем-то еще в такое время года и накануне такого праздника. Но, как оказалось, испугал ее всего лишь громкий сигнал другого автомобиля, который привиделся ей огромным, величиной чуть ли не с дом. В нем сидел один лишь молодой человек, а надетые на колеса цепи помогали машине гораздо лучше справляться с зимней дорогой. Несомненно, мужчина тоже сбился с пути, следуя за габаритными огнями первого авто, и, как мне стало известно позже, окликнул жену кузнеца, чтобы спросить, верно ли он держит курс на Лондон. Надо ли говорить, что с таким же успехом она могла указать ему правильный путь в Монте-Карло? Ей почему-то показалось, что вопрос был о том, куда направилась маленькая машина, поскольку, по словам Уилла, миссис Макларен считает, будто молодые люди всегда гоняются за девушками и других целей в жизни не имеют. А потому она с преогромным удовольствием махнула рукой в темноту, где протянулась долина Эркани, и большой автомобиль с ревом тронулся в сторону замка. Впоследствии, судача между собой, большинство обитателей Кинкейга пришли к выводу, что машинам ни за что туда не добраться, а уж вероятность вернуться назад для них и вовсе равна нулю. При этом зеленщик Карфрае даже отпустил пошлую шутку: мол, не сомневайтесь, эти двое не дадут друг другу замерзнуть даже в уединенной долине.

Долго потом никаких новостей в Кинкейг больше не поступало. Той же ночью поднялся сильный ветер и принялся сдувать все еще падавшие снежинки, не давая им спокойно лечь на землю. Весь канун Рождества ветер наметал повсюду высоченные сугробы. А утром в рождественский день снова стало тихо, и лишь густой снег все никак не прекращался, но только падал теперь бесшумно и ровно. Проходя в ранний час мимо церкви, я едва мог расслышать перезвон колоколов, которым доктор Джерви созывал прихожан к первой службе, настолько хорошо поглощала все звуки снежная пелена.

И именно в тот момент, когда те из граждан Кинкейга, которые все еще считают Рождество религиозным праздником, собрались в церкви, там снова появился Таммас, и гораздо отчетливее, чем колокола, расслышал я его отчаянный крик об ужасной смерти, постигшей Рэналда Гатри – его хозяина и владельца замка Эркани.

Но здесь, дорогой читатель, позвольте мне отложить в сторону перо, которое я держу своей не слишком опытной рукой. И, как я полагаю, вам предстоит прочитать то, что написал англичанин Ноэл Гилби, приехавший к нам в том самом большом автомобиле, в письмах к своей возлюбленной в Лондоне. Но и со мной вы еще не прощаетесь – ниже я постараюсь помочь вам подвести черту подо всей этой историей.

24 декабря

Моя дорогая Диана!

Перед тобой, как выразилась бы королева Виктория, листы из «Дневника моей жизни в горах Шотландии». Или, возможно, «Моей смерти в долинах». Потому что я не знаю, выживу ли, как не ведаю и «лишь примерно догадываюсь», по словам моей новой подружки, где очутился. Да, я и здесь завел себе подружку. Это абсолютно сногсшибательная, очаровательная и достаточно таинственная американская мисс, вместе с которой мы поселились в старинном замке где-то в Шотландии. Причем я чувствую, хотя «лишь примерно догадываюсь», что нам в любой момент может приказать перерезать глотки местный сенешаль с весьма красноречивой фамилией Хардкасл [23] . А у него наверняка есть отпрыски, хотя я их не видел и «только примерно догадываюсь», которых зовут Сырой Замок, Холодный Замок и Чокнутый Замок. Причем я нисколько не удивлюсь, если Чокнутых Замков окажется целый выводок. И как мы с мисс Гатри «примерно догадываемся», в ближайшее время замок могут осадить рыцари-язычники Безрадостный, Беззаконный и Безумный, а если ты начнешь мне перечить, Диана, утверждая, будто язычников в Шотландии больше нет, я возражу, что плохо спал ночью, и оттого моему воображению дозволены некоторые вольности.

И вообще, не надо на меня злиться, Диана, из-за того, что я не успею вернуться к Рождеству в Лондон. Это не моя вина. Читай дальше, и я тебе все объясню. Все без утайки, потому что должен перед тобой извиниться. И мой рассказ, как мне кажется (то есть «как я только догадываюсь»), сможет тебя даже немного развлечь, если не позабавить.

Начиналось все хорошо. Мне удалось унести ноги из Кинкрае от всех ужасов гостеприимства моей тетушки (знаешь, у нее в холле висят оленьи головы, покрытые сосульками, ей-богу!). Так вот, я ухитрился ускользнуть из ее дома вчера рано поутру, и хотя дороги здесь в ужасном состоянии, рассчитывал к вечеру добраться до Эдинбурга, где знаю один приличный отель, а сегодня уже мчаться в сторону Йорка, чтобы вовремя оказаться в Лондоне за одним с тобой рождественским столом, как и обещал в телеграмме.

Я, однако, сильно ошибся в своих планах. Здесь намело столько снега, что даже на главном шоссе, где основательно потрудилась снегоуборочная техника, я ехал со скоростью, значительно уступавшей расчетной. Я пообедал в какой-то дыре, причем владелец заведения предложил мне благоразумно остаться и к ужину, вот только поужинать я надеялся уже в Эдинбурге. А потому добавил газа, но продолжал двигаться слишком медленно. Между тем мне надо было успеть на паром «Уильям Нюир» в Куинсферри. В противном случае возникала необходимость объезда залива через Стерлинг, который занял бы вечность. Я опаздывал. И тогда, Диана, я и совершил самую большую глупость: достал карту. По ней объезд вовсе не представлялся таким уж устрашающе долгим. Увы, то была иллюзия.

Впрочем, сам по себе маршрут оказался вовсе не плох, но меня подвел снегопад. С помощью цепей на шинах я достаточно бодро выдавал примерно сорок миль в час, когда совершенно внезапно капот машины провалился вниз, а багажник задрался к небесам. Подобным образом шлюпка скатывается с гребня большой волны, но ощущение возникло такое, будто вокруг не вода, а толстый слой ваты. Мне хватило всего трех ярдов, чтобы на сорока милях в час вдруг полностью остановиться, причем без малейшего толчка или удара. Таковы, вероятно, физические свойства снега в Шотландии; как мне показалось, его абсорбирующие качества заметно отличаются от снега в, скажем, хорошо знакомой нам Швейцарии. Но это к слову. В действительности же я миновал один из чудовищно горбатых мостов (построенных, видимо, еще во времена Юлия Цезаря), но по его противоположную сторону намело огромный сугроб, и я в буквальном смысле чуть не утонул в нем.

К счастью, на месте действия оказалась целая группа аборигенов Северной Великобритании, направлявшихся, чтобы покормить сеном свой скот. Они проявили невероятную доброту, пригнав животных к месту происшествия, и с их помощью мой автомобиль снова удалось вытянуть задним ходом на дорогу. Но мне пришлось возвращаться туда, откуда приехал, а инцидент, как позже выразилась мисс Г., обошелся в два часа и десять шиллингов.

Теперь мы приближаемся к моменту моей встречи с мисс Г. на той же скорости сорок миль в час. Произошла она в неком муниципальном образовании под названием Данун. Я остановился там, чтобы заправиться, и мисс Г. тоже пожелала залить в бак бензин, причем сделать это можно было из единственной на весь городок колонки. Всем известно, что женщин нужно пропускать вперед. Ты знаешь, как меня смущает, когда я выхожу из своего лимузина, окруженный компанией маленьких машинок, а мисс Г. к тому же окинула меня мимолетным, но совершенно сокрушительным взглядом, в котором отчетливо читалось слово «щенок»! И я, держась на почтительной дистанции, выехал из Дануна вслед за ней, поскольку слышал, как она наводила справки о кратчайшей дороге к югу. Я все еще смиренно сидел у нее на хвосте, когда она сделала правый поворот. К сожалению, здесь мисс Г. допустила ошибку.

При этом машину она вела очень уверенно. Дорога оказалась узкая – задним умом я понимаю, что она была подозрительно узкая, – и обогнать впереди идущий автомобиль не представлялось возможным. Мы тащились на десяти милях в час, а когда она свернула в какое-то безымянное поселение, я потерял ее из виду: к тому времени стало почти совершенно темно. Мне эта ситуация очень не понравилась. Лежавшая впереди дорога была покрыта слоем девственного снега, и у меня сложилось твердое убеждение, что я окончательно заблудился где-то в самом центре Шотландии. Пришлось остановиться, чтобы выяснить обстановку. Улицы городишки выглядели совершенно пустынными, и я уже собрался барабанить в двери домов, когда совершенно магическим образом рядом со мной возникла немолодая женщина. Мне, конечно же, следовало развернуть карту, спросить: «Милая леди, покажите мне, где расположен ваш славный поселок», чтобы потом сориентироваться самому. Но я лишь задал вопрос, где проходит дорога к югу. Быть может, я даже по привычке поинтересовался направлением на Лондон, но не помню об этом, поскольку изрядно вымотался. Она выглядела человеком опытным и надежным, решительным жестом указав мне путь между коттеджами в отдаленные холмы. И твой покорный слуга послушно туда двинулся.