Чтение онлайн

1989 "Жизнь, что сказка"

1989 "Лет ит би"

1989 "Игра в самолётики под кроватью"

1989 "Лениниана"

1989 "Стачка шахтёров в Кузбасе"

1990 "Хроника пикирующего бомбардировщика"

1990 "The Best Of Communism: Благодать!"

1994 "Благодать, часть 1"

1994 "Благодать, часть 2"

1994 "Благодать, часть 3"

1994 "Благодать, часть 4"

Лето-осень 1992

Омск — Москва — Омск

"Я за то, чтобы всех людей убивать"

Костя Мишин: Ну, первый вопрос тебя не удивит. Расскажи-ка ты мне, как ты с Егором познакомился и когда вы с ним вместе начали петь-играть…

Манагер: Мне, в общем-то, обычно сначала всегда задают этот вопрос. Вот уже пять раз приходилось рассказывать как, да что… Система вообще-то простая, но вместе с тем мистическая. Где-то году в 1982 в Омск приехал ЛЕТОВ, а так как он увлекался собиранием пластинок, то соответственно ходил на «точку». Ну, я в это время тоже ходил с пластиночками: менял, покупал, продавал. Там и познакомились, причем в зависимости от тех пластинок, которые у меня были. Они его очень тронули, так сказать… Даже, блядь, не так все было… Подошли, стали спрашивать у кого что было, дабы махнуться, и я спросил, есть ли у него «VAN DER GRAAF GENERATOR». Егор был просто поражен, что в городе Омске это знают, т. е. он считал, что в Омске /учти, был 83 год/ такую группу НИКТО не знает, и я его страшно заинтересовал, потом в разговоре маленько всплыл Кортасар… Так вот нашлись у нас какие-то моменты единения, общие взгляды что ли. /смеется/. Далее на рубеже 84/85 года возникла группа «Гражданская оборона». Я не принимал поначалу в ней участия, у нас были с ним просто дружеские отношения…

К.М.: А как и когда ты стал Манагером?

М: Когда в 1987 году мы поехали на Новосибирский рок-Фестиваль, там должна была выступать группа. «Адольф Гитлер» в составе Эжен Лищенко — бас, вокал, его брат Бэбик — гитара, Егор — барабаны. Они выступили там, после чего, естественно, был большой скандал. Их вызвал в кабинет какой-то комсомольский товарищ Смеянов и стал напирать на них, а я внедрился в кабинет во время скандала и, заорав, стал защищать всеми доступными способами их группу, всячески упирая на то, что я, дескать, их менеджер, за что собственно и получил имя МАНАГЕР. Так свершилось мое вхождение на рок-стезю. Через некоторое время у меня появились уже свои песни…

К.М.: Когда ты стал выступать в «Гражданской Обороне»?

М: К следующему Новосибирскому рок-фестивалю перемены добрались и до нас, ну и к 88 году к Сибири стали более внимательно относиться и «Гражданскую Оборону» пригласили, несмотря на прошлогодний скандал. У группы были, скажем так, трудности с составом, т. е. просто не хватало людей, Кузя Уо был на тот момент в армии и фактически в тот момент в группе было два играющих человека: Егор и Женя «Дабл» Деев — басист еще с «посевовских» времен. Так как Егор барабанил, то он пригласил меня в качестве вокалиста и дабы я делал какое-то шоу, чтобы группа не находилась в статическом положении… Была даже идея, чтобы я пел и играл на гитаре, но я тогда на гитаре играть вообще не умел. Однако по приезде в Новосибирск Дмитрий Селиванов изъявил желание играть с нами, и получился такой состав, который прославил «Гражданскую Оборону», и некоторое время он просуществовал, выступая в Новосибирске и в Тюмени, однако Селиванов как-то раз просто не приехал и на тюменском панк-фестивале в «Гражданской Обороне» уже играл Джефф Жевтун из «Инструкции по выживанию». Там же и был единственный концерт моей группы «Армия Власова», после этого «Гражданская Оборона» поехала в Вильнюс уже без меня. Т. е. я участвовал не более чем в 5-и концертах. Дальше стал петь Егор, бас — Кузя, а за барабанами Аркаша Климкин. В «Г.О.» я более участия не принимал. Дальше были уже другие совместные проекты…

К.М.: хотелось чтобы ты поподробнее рассказал о проекте «Коммунизм».

М: Группа «Коммунизм» была рождена буквально из одной песни. Такая советская народная песня — «Радостно на душе» называлась. Она была исполнена мной и Егором в одном из концертов «Г.О.», а когда мы вернулись в Омск, мы решили как бы ее записать таким хором с Летовым, с притопами и присвистами, а когда мы записали, то хотели ее выпустить как отдельный «сингл» (смеется) и тут я вспомнил, что есть уникальная мелодия "Воздушная кукуруза», которая вот раньше игралась в заставке к передаче «Спортлото». Так она себе существовала пока «Спортлото» не пришел пиздец. А я вспомнил, что у меня есть сборник стихов 60-х годов и там была песня про кукурузу… Хм, Хрущевская кукуруза… Вот. Тут же достали пластинку Поля Мориа, где была эта мелодия в оркестровом исполнении и как бы сложили стихи и музыку, записав это дело под названием «Воздушная кукуруза». И тут же мы с Егором переглянулись и вдруг ощутили, что это такой «Клондайк», т. е. такой простор для людей, которые смогли увидеть в этом какой-то отблеск чуда, т. е. могли копаться и жить.

К.М.: А когда к вам присоединился Кузьма?

М: Через некоторое время после своего прихода из армии. Тогда мы и записали вместе первый альбом «На Советской Скорости».

К.М.: У вас была какая-то определенная линия развития проекта, концепция что ли, или это эти идеи, связанные с «Коммунизмом» воплощались спонтанно, методом проб и ошибок?

М: Ты знаешь, особенно никто никогда не говорил о концепции группы, о том, что же «это есть такое», что мы записываем. Было негласное внутреннее общее согласование понимание того, что представлял собой «Коммунизм». Ну, таким общим словом было. Как бы это употребить. Вот у Брэхта был такой «метод отстранения», когда вещь смотришь несколько иными глазами и в другом контексте. И сама эта вещь начинает поворачиваться такими сторонами и являть собой такое, что в ней никто и не подозревал. А так же всякие произведения и творения «массовой», так сказать, «низовой» и «официальной» культуры СССР удивляли не только, допустим, абсурдностью, но и, бывало, своей искренностью. Притом, что эта вещь являла собой некий казус, эта искренность поражала, и давала нам большое желание эти произведения видеть в несколько ином свете… Мы попробовали эти вещи «отстранить», ну а результатом наших усилий явились эти альбомы, записанные с изрядной долей лихого веселья, иронии и прочего выписывания кренделей. Однако у нас не было такого вульгарного стеба над этими вещами. Скорее эта реальность бывшего Союза сыграла над нами и нашим сознанием такую весьма небезобидную шутку. Как раз это выяснилось, когда, записав первый альбом «На советской скорости», весь лихой и веселый, мы по его завершении ощутили такой момент не просто «улыбки на жопе», но и то, что гораздо страшнее, что эта жопа может укусить, что она вот скалит свои зубы и может нас просто прожевать и выблевать. И второй альбом «Сулейман Стальский» мы записывали, и там были уже такие страшные моменты, когда первобытная искренность Сулеймана Стальского соприкасалась с Егоровской неистовостью и получалась такая вещь, как «Горные Орлы», давящая на подсознание так, что невозможно слушать.

К.М.: Насколько я знаю, у Вас был достаточно большой перерыв между вторым и третьим альбомами. То есть если «Сулейман Стальский» записан 8 февраля 1988 года, то «Веселящий газ» — 1 марта 1989 года.

М: Отчасти это было связано с тем, что Егор был занят «Гражданской Обороной», но скорее всего мы просто боялись к этому возвращаться. Однако вот случился у нас какой-то всплеск подсознания, и они с Кузьмой сели и быстренько создали нечто свое, я в этом не принимал участия, это было вообще во время моего отсутствия, такой совершенно неожиданный альбом, т. е. его отнесение к «Коммунизму» довольно относительно. Если сейчас смотреть назад, оценивая его, то это была как бы предтеча группы «Цыганята и я с Ильича», на Летовский манер. После этого мы все решили продолжить реализовывать проект «Коммунизм», так сказать шаг за шагом продвигаясь в этом направлении. Вот эта идея «отстранения», идея некоего абсурда, который царит вокруг, от которого мы дистанцировались, но в который можно запросто так захаживать, в котором есть свои законы, совершенно любопытные и необычные, т. е. идея проекта была чтобы содействовать расширению сознания, вся деятельность «Коммунизма» — это некий акт дзен-буддизма, это отношение к самому себе.

К.М.: Я бы хотел, чтобы ты поподробнее осветил момент твоего ухода из «Коммунизма» после записи пятого альбома «Солдатский Сон»

М: После четвертого альбома «Родина Слышит»… Я считал, что вот вещи, которых касаться еще нельзя, т. е. я хотел взяться за такие мифы массовой культуры, как популярная и народная песня, которые представляют из себя такую низовую мифологию, такие образования и нагромождения в человеческом подсознании, такой как бы мусор. Я хотел, чтобы проходила такая демифологизация, такое тотальное и последовательное рушение мифов. Однако такая вещь имела место быть, что демифологизация сама мифогенна… Был приглашен служивший в армии Жевтун и мы стали записывать «Солдатский Сон». И как раз впервые встал вопрос в отношении концепции группы и того, собственно, что делать дальше?

К.М.: Вот интересно, Олег, что ты скажешь о влиянии ДК на ваш проект?

М: Эта одна из причин, по которой я покинул «Коммунизм» и больше ноги моей там не было. У нас возникли с Егором творческие (хе-хе) разногласия и тем более после записи «Солдатского Сна» со стороны Летова были крайне уничижительные оценки содеянного всей группой. Она называлась второсортной, второстепенной по отношению к ДК. Тут интересная такая вещь, я человек, вырвавшийся в андеграунд на «склоне своих лет», начал «творить» в 25, т. е. весьма поздно, я уже сформировал свои концепции, реализовывал свои идеи. Конечно же, я знал ДК и с большим уважением отношусь к Жарикову, слышал «Звуки Му», «Мухоморы», в общем, обойма известная, однако считаю, что скорее Егор был более подвержен влиянию ДК и вносил это в проект, хотя больше всего на нас (и на ДК) повлияла разная коммунистическая партия и окружающая нас действительность, батюшка Ленин и т. д.

Кстати в более поздних альбомах после моего ухода только в альбомах «Народоведение» и «Чудо Музыка» сохранилось то, что присутствовало в первых пяти. Следующие 8-й, 9-й и 11-й на мой взгляд неудачные… Именно там и проявились все «сторонние» влияния, которым был подвержен Егор, т. е. это уже на мой взгляд другая группа. Я считаю, в поздних альбомах — 10, 12, 13, 14 — Летов уже достиг того, к чему стремился Жариков, достиг Егор таких запредельных высот, за которыми даже и не знаю что, вернее не знаю как сказать. Вот. А на счет влияний, ну не знаю… Можно, конечно шить нам влияние ДК, «Театра Абсурда», модернизма, концептуализма. Однако знаю обо всем этом, все-таки он, пожалуй, сам влиял на свое сознание, так что связь «Коммунизма» с предшествующей реальностью была двусторонней. Ну так вот, тем более Кузьма, на сколько я его знаю, человек сам по себе… оригинальнейший и достаточно вспомнить его стихи, чтобы почувствовать, что он всегда был готов к тому, чтобы существовал «Коммунизм». Вот такой ответ я тебе дал… Вот…

К.М.: Твои записи сделанные на Гр. Об.-Records: «Анархия», «Армия Власова», «Цыганята и я с Ильича» сделаны с непосредственным и активным участием Егора. Что ты можешь сказать о вашем, скажем так сотрудничестве в твоих проектах.

М: Ну тут от части такой момент имеет место: в силу того, что я сначала был связан с «Гражданской Обороной» и «Коммунизмом», то моя личная деятельность, т. е. запись собственных вывертов моего сознания произошла только в 1989 году, хотя я начал писать с 1987 года. Если говорить относительно «Анархии» и «Армии Власова», то эти произведения (как я их называю) — это всплески моего сознания в достаточно доступной для окружающих форме, и более понятные мне самому в их воплощении, чем «Цыганята…» Я замечал, что 90 % всех песен рождались очень быстро от какого-то внешнего импульса, толчка, т. е. когда я прочитал у Солженицына «Архипелаг Гулаг» про Армию Власова и шел, у меня прямо в голове это все трансформировалось в такой текст. Я до 3-х ночи не мог заснуть, пока не записал его. А вот моя первая песня «Паралич» была создана после того, как мы ездили в больницу, где умирала бабка моей жены, она лежала парализованная и не могла умереть никак. У меня слышались, так вот отложились в мозгу строчки: «Когда же, когда придет смерть? Никогда паралич. А, допустим, при записи «Коммунизма» — там была другая манера отражения реальности и разных сторон действительности… Т. е. две таких стороны монеты: «орел» и «решка», а в проекте «Цыганята и я с Ильича» была попытка уйти от этого дуализма., т. е. подбрасываешь монетку, а она становится на ребро, т. е. это не «орел» и не «решка» — это что-то другое, причем совсем невероятное, какие-то пласты подсознания уже задействуются. Когда слушаешь, то как бы самого себя видишь совсем другим. Я вот даже придумал такой термин — «мелодическое мышление», т. е. исходя из какой-то мелодии, издаваемой моим мышлением, создается произведение, которое меня слышит, связывает с моим сознанием. Стало быть, та сторона, так сказать, сознательная и та, которая соотносилась конкретно с этой реальностью. Они при соединении дают такой бурный всплеск. Т. е. это невозможно воплотить в концертном варианте, в виде какой-то обыкновенной группы. А в отношении «Анархии» или «Армии Власова».. Так скажем — не везло с людьми, не находились музыканты, а так как Егор страстно желал, чтобы мои произведения, скажем так, были записаны, прямо таки жаждал, то под давлением и с его участием были записаны эти два альбома — «Паралич» и «Армия Власова», т. е. все было сыграно и сведено им, я только спел.