Чтение онлайн

Меня все пугали: последствиями, ужасами, возможными проблемами. А меня пугал лишь болтовня моей родной матери и все чудеса, что вылились из неё.

Озвучив такую радостную новость, я стала получать первые «плюшки», и эта сдоба меня вовсе не радовала. Сложно сказать, откуда в людях столько злобы и зависти. Особо выбешивал меня самый идиотский вопрос: а вы специально тройню хотели?

Да, конечно! Со свечкой возле кровати стояли, веник под подушку подкладывали, солью посыпали все и окропляли святой водой. Вот только чтобы тройня получилась! Я уж молчу, что эта беременность вообще в мои, да и не только в мои, в наши планы не входила. Что для нас это не просто радость, это настоящее испытание.

Специально… И специально ради чего! Ради денег!

Это сломало нам всю логику с Егором. Теперь я уже чесала затылок и недоумевала. Странно, но люди видели во всём жажду наживы: пособия, материнский капитал, а самое главное — поощрение, подарок от местной администрации. Это то, что так всполошило Лёшу: квартира, нам могли дать не только квартиру, но и дать денег!

Только мы вот с Егором, как настоящие идиоты, ни на что не рассчитывали и только думали, а хватит ли нам сил, возможностей и прочего для нормальной жизни. Даже если дадут, если деньги выделят… Няньку бы! Вот и смешно, и слёзы лить хочется. Материальная выгода — последнее, что нас с Егором беспокоило. Ну вот такие мы идиоты-альтруисты.

Родители Егора внесли во всё это безумие нотку своих эмоций, как в свежесваренные пельмешки добавили сметаны и молотого перца.

Во-первых, они очень обрадовались. Почти, как моя мама. Только папа. Его откачивать пришлось и подавать валерьянку.

Во-вторых, не скупились на эмоции. Отцу, когда сильно похорошело от настоек травяных, показалось логичным рассмеяться, до слёз. Так и сидел, хохотал, только слёзы вытирал. А мама… Та разверзлась Ниагарским водопадом. Ни один платок не был в состоянии остановить этот бурный поток. Воя и причитая, она жалела всех и сразу: себя, Егора, меня. Меня так вообще чуть ли не к лику святых причислили. Видно, беременность у неё была тяжёлая.

Что меня обрадовало, так это то, что про деньги они даже не заикнулись. Только предложили тоже махнуться: мы с Егором в просторный двухэтажный дом, а они — в квартиру. Но тут уже я взбунтовалась: дом, это, конечно, хорошо, только вот всё остальное очень далеко. Начиная от магазина и заканчивая поликлиникой было в километрах так сорока. Без машины — просто безумная затея!

Родители Егора, вместе с моей мамой, тоже встали в ряд альтруистов. На этом добрые и пушистые люди резко закончились.

Утирая слёзы маме Егора и утешая её, я всё думала, как же избавиться от Лёши и его настойчивых безумных идей. Что-то мне подсказывало, что он способен на любую пакость.

Егор будто почувствовал это и, предложив мне чай, а своей маме очередной чистый платок, подсел ко мне ближе:

— Ты всё об этом балбесе думаешь?

— Угу, — выдохнув, посмотрела Егору в глаза, — думаю, как мне повезло, что ты поселился этажом выше, и я так и не стала женой этого самого балбеса!

— Ну, ты девушка умная, сильная… Не поверю, что ты собиралась за него замуж.

Были у меня такие крамольные мысли, были, каюсь.

— Он ведь и дальше воду мутить будет, прохода не даст. Этот глист везде пролезет, даже его дражайшая мамочка не сможет помешать. Она ему палки в колёса, а он в ответ летать учится. Увёртливый гад! Ещё погоди, судиться будет!

— И проиграет. Нам-то чего бояться? — Егор ободряюще улыбнулся и поморщился от громких звуков, которые сейчас издавала его мама.

— Мне нервничать нельзя, сам же говорил. А Лёша будто решил выучиться новому искусству: игра на моих нервах. Что ему помешает тебе гадость сделать?

— Мои кулаки, — мрачно парировал Егор.

— Вот этого ещё не хватало! Ты ему зуб выбьешь или фингал поставишь, а он потом пойдёт в полицию! Ух! Гад мелкий! — треснула кулаком по столу.

— Не нервничай и успокойся, — Егор попытался меня успокоить. Даже по плечу гладил мягко и уступчиво. — Успокойся, Валя! Проблемы нужно решать по мере их поступления. И с Лёшей этим разберёмся! Чай не пуп Земли, и на него управу найдём.

Когда смех и слёзы утихли, а родители Егора смогли спокойно всё воспринимать, от них поступило новое предложение: я буду частенько бывать здесь, в деревне. Отдыхать, дышать свежим воздухом. Наслаждаться миром и покоем. Заодно сходить с ума от одиночества и безделья: у меня тут три заказа горящих, пока могу ещё осилить.

— Валя… Давай… Давай на выходные будем выбираться сюда. Ты же не будешь против моей компании?

— Нет, не буду, — покачала головой и улыбнулась.

Нашу милую беседу прервала мама Егора. Она успокоилась, собралась и теперь принялась за своего сына:

— Давай с тобой в сторонке обсудим кое-что. Валя, ты нас прости, но это серьёзный вопрос!

Егор помрачнел, будто подозревал что-то или знал, о чём сейчас пойдёт речь. Оставшись за столом и нервно теребя край сухого носового платка, я ненароком прислушалась к тихому разговору. Очень часто там фигурировало женское имя: Жанна. Речь явно шла о какой-то Жанне. Немного нахмурившись, я не стала особо заморачиваться: эфемерная Жанна меня сейчас мало волновала. Меня беспокоил тот же Лёша с его жаждой наживы, где последняя была не менее эфемерной.

Как там говорят? Не было хлопот, да купила баба порося?

— Ох, чёрт! — выругалась, запнувшись о тапки Егора. — У-у-у!

Я снова засиделась за столом, допоздна. Мне предложили написать сразу несколько статей для сайта какой-то стоматологической клиники. По деньгам так вообще всё было очень и очень хорошо. Хватило бы сразу на две кроватки.

Егор такие мои подвиги не одобрял. В этот раз до кровати меня тащить не стал. Мой живот начал принимать более естественную форму для беременной, и Егор просто не стал рисковать. Поэтому просто накрыл меня пледом.

Покемарив часок, встала разбитой, недовольной и с ощущением, что поясница не просто ноет, а поёт! А тут ещё Егор тапки свои разбросал…

Пнула тапочки и зевнула.

Моя квартира стала постепенно напоминать мне склад: коробки, пакеты, разобранная мебель. Конечно, существовало множество предрассудков: волосы стричь нельзя, вязать что-то спицами или крючком, нельзя покупать одежду и детскую мебель заранее. Но мы с Егором были не только альтруистами, но и оптимистами. Или реалистами, это как посмотреть: мы понимали, что моя беременность напоминала обезьяну с гранатой — непонятно, когда рванёт — и у нас может не остаться времени на то, чтобы всё заказать.

История с коляской доказала это. Мы её купили с третьего раза, когда Егор просто обматерил всех и вся, плюнул, психанул и довёл до истерики трёх операторов. Зато наш мерседес, судя по стоимости коляски, придёт достаточно скоро. Через два месяца, потому что сначала её привезут откуда-то из Европы. То ли из Италии, то ли из Германии.

— Чего ты ругаешься? — Егор выскочил чёртиком из табакерки. Открыл дверь ванной и вытаращился на меня осоловелым взглядом.

— А кто тапки как мины разбросал? Я чуть не упала… — привычно забубнила, потягиваясь и зевая. Время на часах было раннее, но работа завершена, и я могу спокойно лечь спать.