Чтение онлайн

Автомобиль, в котором мы возвращались с дачи, выдавал пристрастия владельца — он был напичкан техническими новинками, пах хорошим мужским одеколоном, и в полумраке салона не умолкала музыка. 30 Seconds To Mars' и запредельно красивый голос Джареда Лето. Загорелые руки Макса неспешно поворачивали руль, за стеклом переливались вечерние огни города, и мое сердце невольно трепетало в ожидании чуда. Что такое чудо в исполнении Максимовского? Наверное, признание в любви, какая-нибудь страшная клятва в верности, то есть то, чего не может быть… А если снизить планку? Ну, к примеру, не замахиваться на предложение руки и сердца, а довольствоваться поцелуями и объятиями, просто переспать с ним, и уже не грезить ни о чем.

— Возьмем пиццу?

— О, да…

Мой полустон скорее был продолжением мыслей, чем огромным желанием есть пиццу в компании Макса, который не понял моей эксцентричности, и удивленно спросил:

— Ты чего?

— А? Ну да, пицца.

'А если наоборот, секс с ним окажется наркотиком, от которого невозможно будет отказаться? А дальше ломки, бесцельное скитание с единственным желанием — увидеть? О, нет, не дождется!

– 'Наполитану' любишь? Эй, Парамонова!

Голос спутника прорвался сквозь блокаду моих мыслей.

— Не дождется… — сердито пробубнила я напоследок.

— О чем ты думаешь? — спросил Роман.

'Черт, он решит, что я сумасшедшая', — подумала я, и поторопилась ответить:

— В смысле, мне низкокалорийную.

Роман притормозил у авто-пиццерии, сделал заказ. Девчонка кассирша смотрела на него с интересом, небольшая толика ее любопытства досталась и мне. Неужто позавидовала? На моем месте она бы не мучала себя вопросом 'чем же закончится сегодняшний вечер?. Как можно работать в таком состоянии? Бедный Максимовский никудышная у него сегодня напарница!

Как на заклание шла я в квартиру Романа, он не суетился, неторопливо вытаскивал ключи, торжественно включал свет, приглашая войти. Я вошла, скинула босоножки, сняла шляпку.

— Проходи в гостиную, сейчас принесу мартини.

Началось. Мартини, поцелуи, сброшенная одежда… Не слишком ли я забегаю вперед? Остынь, Парамонова…

— Надеюсь, мартини холодный, — пробормотала я, и для того, чтобы занять себя чем-нибудь, достала ноутбук. В гостиной минимализм дизайнера дошел до предела, кроме огромного черного пятна плазмы на стене, и стеклянного столика у красного дивана-трансформера больше ничего не было, только напольная лампа и высокие, от пола до потолка, окна, закрытые жалюзи. Вернувшийся с бокалами Максимовский с интересом взглянул на монитор.

— Ого, Парамонова, ты времени зря не теряла! Посиди, музыку послушай, а я почитаю, что ты тут наваяла.

Я расположилась на кровавого цвета коже трансформера, и оценила его удобство. И снова 30 Seconds To Mars', только теперь из музыкального центра, похоже, это его любимая группа.

'Интересно, сколько у него дисков? В машине, дома, наверняка есть один на работе, пять у любовниц', — и перечислила, чтобы не забыть, — Далецкая, Красникова, Простакова, Шварева, конечно же, и еще Аннушка… Даже холодно стало. Ура, я нашла противоядие!

— Ну что ж… Можно сказать — отлично, — Макс повернулся ко мне, брови его подпрыгнули, очевидно, его удивило выражение моего лица. Удовлетворенно-высокомерное. — Эй-эй, Парамонова, еще не вечер, я имел в виду для начала 'отлично'.

'Ах, Максимовский, Максимовский, знал бы ты какой победе я так рада! Выпьем же за нее!

Я сделала приличный глоток мартини, выковыряла из куска пиццы оливковый кружочек, снова отпила из бокала. Заинтригованный моим желанием напиться, Макс наполнил его снова.

— Ну, за успех! — подбодрил он меня.

— За успех! — повторила я, звякнув позолоченным краем о бокал Максимовского.

Посмотрела на него — белая рубашка расстегнута почти до пояса, густые каштановые волосы ниспадают на шею, как у звезд рок-н-ролла, а при свете напольной лампы загар стал темно-бронзовым. Закрыв глаза, как молитву я прошептала про себя: Далецкая, Красникова, Простакова, Шварева, как же без Шваревой!

Вкрадчивый голос прозвучал над моим ухом, легкое дыхание коснулось волос:

— Парамонова, я всегда хотел узнать тебя поближе…

Вот оно! Далецкая, Красникова, Простакова…

— Но ты такая неприступная, вокруг тебя всегда вьется пара-тройка Лопатиных, а мимо проходишь — звездища, да и только.

'Это ты у нас звездун', — мысленно возразила я.

Макс обнял меня за талию, губами прикоснулся к мочке уха, и глухо сказал:

— И этот шлейф из служебных романов…

'Однако, привлекателен он для мужчин, кто-то возмущается и кричит, что скоро ступить будет негде, везде он, этот шлейф, а кто-то мечтает примкнуть к счастливцам.

Слухи слухами, а приличия все же надо соблюсти, поэтому я уперлась ладонями в его грудь, и прошептала:

— К-ккаких романов?

Пальчики подрагивали на его горячей коже, их подушечками я ощущала волоски на его груди, да и Максимовскому похоже было уже не до моих многочисленных поклонников.

'Какие нежные у него губы… Далецкая, Красникова… м… кто там еще…

Руки Романа и обнимают, и поглаживают, и в тоже время фокусничают со шнуровкой на моей спине. Опытный иллюзионист Максимовский быстро находит правильный подход — сарафанчик сползает с моих плеч, и уже еле прикрывает грудь. От поцелуев кружится голова, по шее разливается жар, захватывает декольте, вызывает томление в груди… Роман привлекает меня к себе, и тут… безжалостно разрывая мелодию, выпеваемую Джаредом Лето, гремит мой мобильник. Мы замираем, крепко вцепившись друг в друга. Звонок не кончается, и я, покинув желанные объятья, начинаю шарить по сумочке.

— Алло… Тим? — голос мой дрожал, сердце билось, как от испуга. — Ты в Петербурге? Нет, что ты, очень рада! Завтра? Да, да, конечно, обязательно. Тогда до завтра. Целую.

Вот так и обламываются мечты. Я отключаю телефон, и, поправляя дрожащими руками сарафанные бретельки, отворачиваюсь от Романа. Как нелепо, и это чувство стыда… Максимовский берет меня за плечи и притягивает к себе:

— Надеюсь, он не заподозрил ничего интимного.

Эти слова для меня как холодный душ, куда там моей детской считалочке! Так и хочется отхлестать его по красивой загорелой роже! Сжав зубы, я постаралась держать себя в руках, и даже хищно улыбнулась ему. Моя улыбка вызвала замешательство, видно ожидал от меня другой реакции.

— Все хорошо, — повторила я его слова, — уверена, что он ничего не заметил.

Оттолкнув Макса, я быстро сложила ноутбук, подхватила сумку, и, придерживая сползающий лиф сарафана, направилась в холл за босоножками. Встревоженный внезапным отступлением, он тотчас же догнал меня:

— Погоди, что это значит? Обиделась?

— Домой пора, — заявила я, впихивая ступню в путаницу кожанных ремешков. — Выходные для нас закончились, завтра встреча с Тимом.

— Тем более! — запротестовал Макс. — Нам нужно обсудить массу вещей, раздевайся.