Чтение онлайн

Может и есть, да только отец никого, кроме меня сейчас не послушает. У него там ядерный реактор набирает обороты, что Роман угрожал любимой дочери. Я по глазам вижу!

– Он меня не обидел. Как только понял, что ошибся, сказал позвонить тебе и что мы едем обратно. И все, клянусь, пап!

– Так что там со Шмелевым?
– перебивает меня Жанна, с вызовом глядя в глаза отцу.
– Сколько?

Это всё неприятно...

– Почему она здесь?
– переводит на нее свирепый взгляд папа.
– Я что - разрешил кого-то ещё пустить?!

Дежурный выводит возмущенную Жанну.

– Папочка...
– свожу брови домиком.
– Пусть уезжают.

С крайней степенью раздражения отец возвращается в кабинет.

– Короче так, борзый.

Я пытаюсь выглянуть из-за спины.

– Отсидишь пятнадцать суток. И, так и быть, - свободен. Но ещё раз увижу тебя рядом с Елизаветой...
– с угрозой.
– Уведите его!

Роман, не споря поднимается на ноги. Встречаемся снова глазами. Взгляд его расфокусируется, лицо расслабляется. И внезапно он начинает оседать.

Парни, подскакивая, ловят его и присаживают к стене.

Отец смотрит на них недовольно.

– Голову что ли отбили?..

Белая водолазка и рубашка - все в подсохшей крови.

– Хер с вами, ладно, - машет рукой отец.
– Не оформляйте его. “Гордость” всё-таки… Пусть в больницу везут. И так башки нет, а тут последнее отбили.

Выдыхаю. Точно - привет, стокгольмский!

Повисая у отца на локте, шепчу ему в ухо:

– Ты самый справедливый и великодушный! И самый мой любимый папочка… Хочешь, я испеку тебе пирог?

Чувствую, как плечи его расслабляются.

– Морковный…

Всё. Историю можно забыть. Только теперь мой шарф пахнет чужим парфюмом… Так постирай его, Елизавета! И…забудь.

– И - переоденься, твою мать!
– выдергивает меня в реал гневный шепот папы.
– Весь отдел уже рассмотрел задницу твою в деталях. Месяц обсуждать будут!

Оу…

Отлежав в больничке пять дней, наконец-то выхожу на волю. Что могли травматологи починить - починили. Теперь надо идти сдаваться нашим спортивным реаниматорам - Аленке и Аише Артуровне. Чтобы привели в рабочее состояние.

Встречает меня на машине мама. Только вчера приехала из командировки. А батя вообще бухает...

Сажусь на переднее сиденье.

– Ну как ты?
– смотрится в зеркало, подкрашивая губы.

– Ну посмотри - как я.

Опуская зеркало, переводит на меня взгляд.

Я - не очень... Под глазами цветут синяки. Губа зашита и заклеена. Ухо тоже зашито. Над бровью крупная ссадина. Шоркнулся об асфальт.

– Мда, - поджимает она губы.

На этом всё. Ей просто похуй!..

– Домой?

– Нет. Не хочу. В Спарту отвези.

– А что ты таким тоном со мной говоришь?

– Может быть, потому, что ты ко мне даже в больницу не пришла?

– Я работаю, Рома. И не могу бросать каждый раз работу, когда ты решаешь отхватить по лицу. Какой черт тебя дернул нарваться на ментов?!

– Ты не работать ездишь. Зачем врать?

– В любом случае, это тебя не касается. Я в твои личные дела не лезу, заметь!

– А иногда стоило бы.

– В четырнадцать ты вопил об обратном.

– Я был подростком...

– А сейчас ты уже взрослый! Дай мне жить своей жизнью.

Это всё выбивает почву из-под ног. Выбивает уже давно. Создавая ощущения падения на качелях вниз. Когда сводит живот. Ей на меня всё равно... Пока я был инструментом для управления отцом, я был нужен. Потом, когда это перестало работать, сдан с потрохами Бессо Давидовичу. И мой "спорт" хорошо оплачивался, чтобы я минимально заебывал их дома. И свободное мое время неплохо оплачивалось, чтобы я проводил его вне дома. Как-то так…

– Окей.

Выхожу из машины, хлопая дверью.

Ладно. Яшин, вон, вообще интернатовский. Мать и не помнит почти. И ничего... Выжил.

Опускает стекло.

– Рома, сядь обратно.

– Зачем? Опять мешать тебе жить своей жизнью? Я так дойду...

– Не надо делать из себя жертву. Мы дали тебе всё, что нужно и даже больше! Вот, возьми...
– протягивает деньги через окно.

Молча забираю, не оборачиваясь ухожу, засовывая бабло в карман.

Можно поймать такси. Но хочется пройтись. Постельный режим задолбал.

В Спарте людно. Ощущение, что пришел домой. Можно в каком-нибудь спортзале упасть на маты и поспать. И даже будить никто не будет. Но я выспался на неделю вперед.

Иду сразу к Аише Артуровне. Она звонила, сказала, что ждёт.

Стучусь.

– Можно?

– Оо... Ромочка! Заходи, - встаёт она из-за стола, выходя мне навстречу.

Ловит ладонями за щеки, хмурясь разглядывает лицо.

– Бедолага… - вздыхает.
– Болит?

– Я на обезболах.

Обводит пальцами лицо.

– Ах ты... Смещение есть, - морщится.
– Садись-ка.

Усадив в кресло, исследует пальцами мою многострадальную голову. Потом делает правку и массаж. Бережно...

Меня практически отрубает от ее волшебных пальцев. И будь это другая женщина, мои ощущения уплыли наверняка куда в область эротизма.

Но Аиша - женщина Беса. Любимая. Я даже во сне не могу позволить себе такого кощунства - фантазировать о ней. Нет! Хоть она всего-то на десятку старше меня и очень красива, но... Бессо - батя. А она - мама. И никак иначе.

Тем более, о ком фантазировать мне есть. Лиза... Запала мне девочка.

И губы ее трепетные снятся, не отпуская! Я уже их сожрал сотню раз, не меньше. И горячо, и нежно, и ревниво, и встречая ее заново, и кончая с ней... Жаль не на яву.

– Аиша, как перед девушкой нормально извиниться и поблагодарить?

– Перед той самой?

Все в курсе моей выходки.

– Угу...

Вместо того, чтобы утопить, она меня вытащила. И я чувствую себя не только виноватым, но и в долгу