Чтение онлайн

Нет, со мной все совсем не в порядке. Мое сердце раскалывалось на части, и я продрог до костей. А мои эмоции были в полном хаосе. Гнев, растерянность, грусть и сожаление проходили сквозь меня, как осколки, разрывая на части.

– Мне жаль, - пробормотал я, не имея других слов.

– Здесь есть о чем сожалеть. – Голос Гюнтера был ледяным. – Криция избавила нас от множества потенциальных головных болей и конфузов.

Триумфальная улыбка проскользнула по поджатым губам Криции, когда Гюнтер продолжил.

– Я придерживаюсь политики нетерпимости к лжецам. Для меня прозрачность – это все.

– Ди не лгала, - вмешался я. – Это все моя вина.

– Помолчи, сынок, - проговорил мой отец. – Пусть Гюнтер говорит.

Прочистив горло, Гюнтер посмотрел на меня.

– Кроме того, у меня не может быть генерального директора, который женат на женщине такого рода. Мы ориентированы на семью, и если бы ее история стала известна, как я уверен, это бы запятнало наш имидж и доверие. Имидж – это все.

Я проглотил болезненный ком в горле. Его слова, как стрелы попадали в мою грудь, не потому, что он критиковал меня, а потому что он нападал на Ди. Мою любовь. Хорошего человека и мать. Женщину, которая украла мое сердце, вместе со своей прекрасной дочерью.

Гюнтер снова прочистил горло, а затем его суровый взгляд задержался на моем отце.

– Орсон, сделка отменяется.

Я взглянул на поникшее выражение лица своего отца. Я опозорился перед ним. И я упустил любой шанс, который у меня был с Ди. Я ненавидел Крицию, но больше всего я ненавидел себя. Пока невыносимый провал и скорбь пожирали меня, Гюнтер уходил вслед за своей женой.

ГЛАВА 40

Ди

Я прижалась лицом к окну, когда такси подъехало к моему дому. Из-за проливного дождя, движение на дороге было сильно замедлено, и это казалось вечностью. Разнообразные кварталы, которые мы проезжали вдоль Голливудского бульвара, были размыты и не могли отвлечь меня от моих мыслей. Моей душевной боли. Слезы стекали по окну, целуя капли дождя, которые струились по внешней стороне стекла.

С ненастной погодой и движением в пятницу вечером, потребовалось около часа, чтобы добраться до моего жилья в Сильверлейк. Обналичив мой чек, мой последний чек, я заплатила водителю и дала ему щедрые чаевые.

Свет был зажжен, дождь продолжал лить как из ведра. Промокшая, вздрогнув скрепя сердцем, я подбежала к двери и позвонила в звонок. У меня просто не было сил, чтобы выуживать ключи и возиться с тяжелым замком. Лулу, слава Богу, подошла к двери в мгновение ока. Ее глаза округлились при виде меня.

– Господи, сестренка, почему ты вернулась так рано? И посмотри на себя… ты промокла.

Шум дождя звучал в моих ушах и обрушился на меня с еще большей болью, чем я могла вынести. Когда я открыла рот, всхлипы вырвались из меня. Громкие, протяжные. Не теряя ни секунды, моя сестра обняла меня и завела в дом.

– Тай дома?

– Да. Я забрала ее. Она крепко спит.

Я всегда могла рассчитывать на мою сестру.

– Давай переоденем тебя в сухую одежду.

– Н-не разбуди Тай, - произнесла я через свои стучащие зубы. – Я переоденусь в свой халат. Он в ванной.

– Я пойду с тобой. – В голосе моей сестры слышалось беспокойство.

– Н-нет, все в порядке. Я буду в порядке. – Прекрасно… я задумалась на мгновение об этом слове. Честно говоря, я не думала, что когда-нибудь снова буду в порядке.

– Хорошо. А я пока приготовлю горячий чай.

– Это было бы здорово, - заставила я себя произнести, когда закрылась в ванной.

Пять минут спустя я вернулась в гостиную, закутанная в махровый халат. В то время как мои озноб и рыдания стихали, я не стала выглядеть и чувствовать себя лучше. Мои неопрятные волосы были похожи на мокрое птичье гнездо, и я не смогла отмыть тушь от моего покрытого пятнами, пропитанного слезами лица. Моя голова пульсировала, когда я терла горящие, опухшие глаза.

– Выпей немного чаю, - принуждала моя сестра.

Вяло, я кивнула, только для того, чтобы разразиться очередным раундом слез, заметив, что кружка была сувениром с пирса Санта-Моники… та, что я выиграла в скибол (прим. Скибол – игра на специальном столе, нечто среднее между бильярдом и боулингом). Все воспоминания о том великолепном дне накрыли меня, как на американских горках. Эмоциональные американские горки, с которых я не могла сойти.

– Ди-Ди, что, черт возьми, происходит? – потребовала Лулу, заставив меня сделать несколько глотков чая. – Почему ты не с Дрейком?

Успокаивающий, обжигающе горячий напиток потек по моему горлу, предоставляя мне достаточно облегчения, чтобы открыться Лу. Между маленькими глотками я рассказала ей все, что случилось сегодня вечером. Она внимательно слушала с небольшими перерывами.

– О, Боже мой! Это ужасно! – воскликнула Лулу, когда я подошла к концу своей печальной истории. – Я хочу убить эту ревнивую суку!

– Она сделала это из ревности?

– Конечно. Зачем еще?

Я не слишком думала о мотивах Криции. Я была слишком поглощена своим унижением и болью. Проницательность Лулу не улучшила ситуацию.

– Что ты собираешься делать?

Новая эмоция – замешательство – смешалась с моей болью. Я выпалила свой ответ.

– Я собираюсь бросить свою временную работу.

– Ты уверена, что хочешь это сделать?

– Я должна. Я не могу смотреть ему в глаза. И, кроме того, его отец уволит меня в любом случае за провал сделки.

– Это была не твоя вина. – Те же слова, что и сказал мне Дрейк.

– Я должна была встать и сказать, что на самом деле не помолвлена с Дрейком. – Я сделала еще один глоток чая. – Я не знаю, почему этого не сделала.

– Чепуха. Конечно, ты знаешь почему. Ты выдавала желаемое за действительное. Ты безумно влюблена в него.

Слова Лулу поразили меня до глубины души. Мы никогда не говорили о моих чувствах, но моя сестра была права. Я по уши была влюблена в Дрейка Хэнсона. И это было не из-за нашего прекрасного секса. Это было из-за всех замечательных моментов, которые мы разделили. Из-за всего веселья. Всего смеха. И прежде всего из-за того, как он воспринимал Тайсон, а она его. Из-за их магической связи. Боже. Что я ей скажу? Она будет убита горем, не увидев его снова. Единственная боль, которая хуже моей, это видеть, как страдает моя девочка. Я любила ее больше, чем саму жизнь.