Чтение онлайн

Мой язык спускается к ее попке, и я улыбаюсь, когда чувствую, как она напрягается.

— Ммм, папочка хочет вылизать твою невинную задницу, малышка. — из нее вырывается стон, как будто она собирается сопротивляться. Я не даю ей шанса. Когда мой язык кружит вокруг ее сжатой дырочки, а пальцы обводят ее клитор, ее ноги дрожат, заставляя меня причмокивать, прежде чем обратить внимание на ее нуждающийся клитор, набухший бутон, требующий внимания. Я втягиваю его в рот.

— Папочка, я… Я собираюсь… — мои глаза закрываются от ее слов, все ее тело напрягается, когда она запрокидывает голову, а я продолжаю пожирать ее киску, как одержимый.

Когда ее тело окончательно затихает от эйфории, вызванной моими прикосновениями, она поднимает голову и смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, мое тело замирает, и мы прижимаемся друг к другу — происходит негласный разговор, когда я нежно прижимаюсь губами к крови на ее бедрах.

Моя.

И я убью любого, кто попытается взглянуть на нее.

— Твоя, — выдыхает она, словно услышав мои мысли.

Глава 11

Томми

Когда я привел ее в ресторан, я не ожидал, что мой член затвердеет от того, что она просто ест свою еду. Она заталкивает в рот еще один кусочек брокколи, и я стону, когда ее губы сжимаются. Черт, как ей удается так соблазнительно есть овощи?

Я не свожу с нее глаз, пытаясь оценить ее отсутствие реакции на то, что я сегодня убил человека, а затем трахнул ее языком, покрыв ее бедра его кровью. Но я не нашел ни единого намека на то, что она чувствует по этому поводу, и это меня нервирует. Неужели она теперь относится ко мне иначе?

— Я напугал тебя, когда всадил пулю ему в голову? — спрашиваю, дерзко глядя на нее. Я изучаю ее реакцию, когда она опускает вилку.

Наши взгляды встречаются.

— Нет, — отвечает она, и я удивленно поднимаю бровь. — Я уже видела, как мой отец убивал людей. — Она пожимает плечами.

Я понимающе киваю.

Ее отец был капо нашего дона Лоренцо, и когда его убили, он подарил мне ее мать. Несомненно, мой отец наполнил его голову рассказами о том, как его сын отказался жениться на хорошей девушке из мафии. Когда они пригрозили отрезать мне не только все деньги, но и кое-что еще, у меня не осталось выбора, кроме как жениться на вдове, о которой я едва слышал.

Это было скорее деловое решение, чем что-то еще. Оно позволило Зене сохранить деньги ее покойного мужа, которые затем перешли ко мне.

Они и представить себе не могли, что ее зависимости были куда сильнее моих. А может быть, знали, и она была моим наказанием. Два несчастных наркомана вместе, самоуничтожаясь и отвергая жизнь мафии, надеясь лишь на то, что у них родится наследник, который преуспеет там, где они не смогли.

Зеня не продержалась и года, как ее нашли с иглой в руке и нелепой любовной запиской, в которой она писала, что хочет присоединиться к любви всей своей жизни. Она никогда не думала о дочери, сосланной в школу-интернат, и, стыдно признаться, я тоже. Я узнал о ее существовании только после смерти Зени, когда отец сообщил мне, что у нее есть дочь. Сказать, что я был взбешен — ничего не сказать. Мало того, что мне пришлось жениться на вдове, так она еще и успела родить ребенка, и теперь я должен был заботиться о нем. У меня не было намерений воспитывать чужого ребенка, и я вышел из кабинета отца, сказав ему об этом, пока он расстроено качал головой.

Возможно, если бы они позволили мне жениться на Жюстин, у них было бы целое потомство, пробормотал я себе под нос.

Я почувствовал удовлетворение от того, что Зеня фактически покончила с собой. Оковы были разорваны, и я был свободен. Если бы только мои зависимости было так же легко побороть.

Я сделал глоток воды, отказываясь пить в присутствии Джейд, зная, что одного бокала будет недостаточно, и я не могу подвергать ее опасности из-за своего отсутствия самоконтроля. Не тогда, когда ей нужен защитник.

Не тогда, когда она нуждается во мне.

Джейд

Я кладу нож и вилку, внимательно разглядывая Томми. Он молчал, как будто был в своих мыслях, и я не могу не задаться вопросом, сожалеет ли он о том, что мы сделали. Никогда не могла представить, насколько невероятным будет ощущение, когда кто-то будет лакомиться моей киской. Кровь на моих бедрах — показатель того, на что готов пойти Томми, чтобы обеспечить мою безопасность. Но почему у меня такое ужасное чувство, что он жалеет об этом?

Неужели я была настолько наивна, что думала, будто кто-то заботится обо мне? Хочет меня?

— Прекрати.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Какая бы мысль ни вызвала у тебя на лице такое тревожное выражение, перестань думать об этом.

Его губы растягиваются в необычной улыбке, и я отражаю ее. Воздух между нами густеет, пока люди перемещаются по ресторану. Разговоры ведутся, но мы сосредоточены только друг на друге, и они становятся белым шумом.

— О, Томми. Какая неожиданная встреча, — его спина выпрямляется, вены на шее пульсируют, когда он поворачивается к женщине, которая теперь стоит рядом с ним.

Я внимательно разглядываю ее: она в деловом костюме: юбка-карандаш и белая блузка, пуговицы которой вот-вот лопнут под выпуклостью ее сисек. У нее длинные, волнистые, до бедер, светлые волосы, губы накрашены красным, под цвет длинных ногтей, которыми она сейчас сжимает его плечо, как знак собственности.

Мои руки сжимаются в кулаки под столом, я сминаю салфетку в ярости при виде того, как она трогает его, будто он принадлежит ей.

Он стряхивает ее руку и отталкивается от стула, чтобы встать, приветствуя ее поцелуем в обе щеки. Ее глаза буквально купаются в желании, когда она кружит вокруг него.

— Когда мы снова встретимся? — спрашивает она, проводя рукой по его груди, заставляя меня стиснуть зубы, желая, чтобы он отбросил ее руку.

Его рука двигается быстро, перехватывая ее и отпуская, после чего он бросает взгляд на меня и тут же возвращает его к ней. Она не упускает это движение, ее тело напрягается от его едва заметного взгляда в мою сторону.

— А это кто? — спрашивает она, махнув рукой в мою сторону. — Ты собираешься нас представить?

— Да, Томми. Ты собираешься нас представить? — выпаливаю я. Ехидность в моем тоне очевидна.

Он бросает на меня угрожающий взгляд, предупреждая о наказании за такой тон, но я упрямо поднимаю подбородок, и он подавляет саркастический смешок. Его губы изгибаются в усмешке, и я, затаив дыхание, жду, когда он откроет рот.

— Это моя дочь, Джейд, — улыбается он ей.

Чертова улыбка!

Мои вены наполняются яростью.

— О, да. Я украсила твою спальню, — говорит она, театрально хлопнув ладонью по губам. — Ой, я думала, ты немного моложе. Извини, дорогая. Наверное, ты уже почти выросла из этого, не так ли?